Лестница из терновника. Трилогия

И забудешь то, что тут было.
— С чего бы? — Лян взял себя в руки. Он принял отвращение Н-До за неуверенность в себе, перестал опасаться и смотрел теперь с обычной снисходительной улыбочкой. — Ты оскорбляешь меня, ввязываясь не в свое дело. Что за дурные претензии?
— Ты подлец, — сказал Н-До. — Отдай меч, это моя последняя попытка.
— Возьми его! — рассмеялся Лян, пародируя боевую стойку шута в спектакле. — Давай, бери! Я убью тебя, а эту дрянь, которую ты решил выгораживать, продам в бордель, клянусь! Вы оба — бобы из одного стручка, ах, нищие, но благородные! Плевал я на ваше благородство! Я ненавижу таких спесивых снобов! Где же ваши деньги и земли, если вы такие умные?
Н-До взглянул на Лью. Лью, скорчившийся на земле от боли, холода и стыда, ответил взглядом, полным ужаса и безнадёжной мольбы — и в этот миг Лян сделал первый выпад.
Н-До парировал так, что Лян чуть не упал, пытаясь сдержать удар. Ярость вскипела в крови Н-До — он почувствовал себя сильнее и быстрее, чем обычно; окружающий мир стал четок и ярок, а на теле Ляна словно нарисовали крестики-мишени в уязвимых местах.
Лян был отличным бойцом. Возможно, он был самым серьёзным противником за всю жизнь Н-До — и дрался в стиле «Полет Ястреба», двигаясь свободно и легко, но даже отличному бойцу непросто провести два настоящих боя за такое короткое время. Н-До заметил, что из-за раны у ключицы, Лян избегает некоторых движений — и вынуждал его поворачиваться раненым боком, стискивая зубы от желания увидеть кровь врага на земле.
Драться на песчаной аллейке между колючих кустов оказалось не так уж удобно. Пару раз Лян отшвырнул Н-До назад, спиной в переплетение веток. Н-До не остался в долгу; через несколько минут спины противников были располосованы колючками в кровь, а рубахи разодраны в клочья. Меч Ляна скользнул по щеке и виску Н-До, оставив ощущение не боли, а жара, Лян злорадно рассмеялся — и Н-До воткнул клинок ему в горло.
Лян выронил меч и грохнулся на колени, зажимая рану ладонями. Н-До толкнул его ногой и всадил меч под его ребро.
Над домом Смотрителя Эу-Рэ с грохотом распустились огненные цветы первого фейерверка.
Н-До подобрал меч Лью и протянул его владельцу. Лью, обхватив себя руками, покачал головой:
— У меня нет на него прав. Я изменяюсь, — сказал он дрожащими губами.
Н-До присел на траву рядом с Лью. Дотронулся окровавленными пальцами до его щеки. Это — не слабость, думал он, это — доверие. Ты же дрался всерьёз, просто не захотел — как Ди…
— Я тебя не знаю, — прошептал Лью. — А ты — меня. Что же мне делать? Я не могу понять, зачем тебе нужен…
Н-До раскрыл ладонь. Лью вытер слезы, обтер руки о подол — и приложил свою.
— Напоминаешь моего лучшего друга… погибшего… — голос Н-До тоже сорвался. — И ещё… Мы сходимся, по крайней мере, по одному знаку.
— Твоя — чуть больше.
— Я — здорово старше. А вообще — мы сходимся по двум знакам, Лью. По руке и по происхождению. Не бойся, — Н-До взял Лью за плечи и притянул к себе. Заглянул в глаза, чёрные от расширившихся зрачков. — Мы скажем вот что: мне пришлось убить его, чтобы иметь возможность жениться на тебе. Я влюбился с первого взгляда. Небеса свели нас.
Лью качнул головой.
— Н-До, кто в это поверит?
— Все, — голос Н-До стал жестче. — Потому что усомнившихся я убью.
— Ты — сумасшедший…
— Ты изменишься для меня, — Н-До коснулся пальцем искусанных губ Лью, и тот их облизнул. — Будет прекрасная метаморфоза. Идеальная.
Они оба понимали, что надо поцеловаться, но не слишком хорошо представляли себе поцелуй — и просто дотронувшись друг до друга губами, ничего особенно не ожидая. Они оба не знали, что это прикосновение прошьет их насквозь, как разряд молнии — и всё разом станет просто и понятно. Очевидно — что делать дальше.
— Нас кто-нибудь увидит, — выдохнула Лью, уже не пытаясь убрать с бедер руки Н-До. — На улице. Рядом с мертвым. Это меня опозорит.
— Никто и ничто не опозорит мою женщину, — прошептал Н-До. — Не бойся. Мне никто ничего не скажет. Я решил. Ты — моя Жена.
Он сказал даже слишком смело, смелее, чем чувствовал себя, потому что Лью была — сплошная кровь и сплошной жар, и на миг показалось страшно — как клинком в открытую рану. Но в зареве фейерверка Н-До явственно видел её лицо, её взгляд, страдающий, но при этом отважный и прямой, как у Ди — и это напомнило: «Я изменяюсь для тебя», — успокоив и обнадежив. Ты доверяешь мне, подумал Н-До, погружаясь в её кровь и огонь, ощутив мгновенное сопротивление её плоти — и Лью тут же подалась ему навстречу, как парируют выпад, стиснув зубы и глядя в глаза. Ты не знаешь страха и не боишься боли, подумал Н-До — и не нашёл, как высказать это чем-то, кроме объятий, а Лью сжала пальцы на его рукавах — держась за него, удерживая его, всё