Лестница из терновника. Трилогия

качественная, даже на крестьянские тесаки; подозреваю, что страсть улучшать сталь для мечей изрядно двигала прогресс. Ухаживать за ними на удивление легко; конструкция такова, что в случае крайней нужды можно и о камень наточить — хотя, конечно, ни один аристократ до такого не опустится: «тупой клинок» — это самое грязное оскорбление из всех мыслимых, хуже только «никудышник» — применительно к «нормальному» мужчине. За обожаемым оружием ухаживают больше, чем самая озабоченная внешностью земная модница — за своим личиком.
Меч стоит дорого; небогатая семья может год себе во всём отказывать, но купит меч, ценой сопоставимый с породистой лошадью. Такие покупки делаются, когда подрастает очередной младший ребенок: малышня может на палках тренироваться, на «тростнике» — но у юноши должно быть настоящее оружие. Меч — слишком серьёзная вещь: неудачный клинок может лишить своего обладателя жизни, чести и ещё массы всякой всячины.
Оружейных дел мастер к аристократам не ходит — они сами его посещают. В таких блистательных семействах, как Семья Л-Та, у каждого не по одному мечу, а по несколько: тот, главный, который с Разумом Стали, легкий меч для тренировок, похожий на фехтовальную рапиру, «тростник» — стальная имитация настоящего стебля тростника с деревянной рукоятью… И всё это добро — как одухотворенный семизвонный бубен у шамана, с множеством всяческих примочек, с защитными знаками, травленными на лезвиях, с клеймами в виде семейных гербов, с клеймами оружейника, Господина Огня и Металла — создает упомянутый Господин, доверенное лицо Семьи.
Я хотел сказать, что Семья Л-Та благоволит к Господину Ур-М, столичной штучке, — провинциальные оружейники из Тхо-Н для неё низковаты, — но, похоже, скорее Господин Ур-М благоволит Семье. Ему пишут почтительное письмо после окончательного решения о свадьбе Лью с Н-До; он отвечает благосклонно и к свадьбе присылает подмастерье с выполненным заказом — изящнейшим стилетом в нарукавных ножнах, прелестной вещицей, надлежащей юной аристократке, подарком Семьи окончательно принятой невестке.
Стилет заменит Лью её навсегда утраченный меч; считается, что он нужен для защиты женской чести, но я думаю, что бедные «условные женщины» просто жестоко тоскуют по оружию, а маленький клинок — нож, стилет — это компромисс, уступка, смягчающая депрессию. Я вижу, как Лью радуется подарку — просто расцветает; Н-До целует её локоть, пристегивая ножны.
Лью — положительно моя счастливая карта. Дружба с этим милым существом — в любом его виде — принесла мне столько пользы, что большего этнографу и желать грех. Конечно, за этот месяц я не видел ничего, кроме её спальни, но в её спальне произошло достаточно. Мало того, что малышка продемонстрировала коллегам с Земли метаморфозу в деталях — как камердинер Лью, я наблюдаю свадьбу.
Свадьба на Нги-Унг-Лян, в Кши-На, во всяком случае — особая история. Чуждость тут заметна в особенности.
Сходство с аналогичными земными ритуалами заключается только в том, что обряд закрепляет «право собственности» жениха на невесту. И всё.
Ведь даже невестой-то новобрачную по меркам большинства земных культур назвать нельзя. С земной точки зрения — она уже жена. То, что земляне зовут «первой брачной ночью», уже давно позади. В нашем конкретном случае Лью даже беременна — что торжественно объявляется в храме под восторженные одобрительные крики гостей. Исключительно добродетельный у моих ребят союз.
Символические таинства обряда — очевидны. Храм Союза или Святого Союза посвящён местным божествам — Князю Света и Княгине Тьмы, Дню и Ночи, которые породили человеческий род и весь мир. Их фигуры украшают храмовый зал, прозрачно-светлый из-за своеобразной архитектуры: купол со шпилем-стилетом поддерживает ажурная конструкция из невесомых колонн и высоченных окон. Монументальное высокое здание отменно рассчитано в инженерном плане — оно кажется совершенно эфирным. В солнечном свете, льющемся сверху — то ли помост, то ли алтарь из розового мрамора, шагов в пятнадцать длиной, заканчивается с двух сторон широкими круглыми площадками: на одной площадке стоит лучезарный беломраморный День с золотым клинком-лучом в руке, в развевающихся одеждах, на другой — чёрная агатовая Ночь, укутанная в ритуальную накидку и собственные кудри, держащая тонкими руками священную чашу, Озеро Звёзд. Фигуры чуть выше человеческого роста, выглядят одухотворенно и прекрасно — смотрят друг на друга, как влюблённые, с очень здешней всепонимающей нежностью. К каждой фигуре ведут мраморные ступени, по ступеням супруги и поднимаются на возвышение — новые День и Ночь, Господин и Госпожа, он — с фамильным клинком, она — со священной Чашей Любви, чтобы зачерпнуть