Лестница из терновника. Трилогия

из небесного озера и дать суженому напиться.
На середине этого алтаря — врезанный в мрамор золотой диск, Точка Равновесия или Точка Гармонии, на котором молодые должны встретиться; там их ждет принимающий клятвы жрец с накидкой, символизирующей добродетель жены и матери. У скульптур на площадках — ближайшие родственники: около Дня — невестины, около Ночи — жениховы. И какой-нибудь крендель из родни жениха, пока невеста набирает воды в свою Чашу, делает всё возможное, чтобы она облилась этой водой сама.
Во-первых, хорошая примета. Вода символизирует небесную любовь, этакий звездопад счастья: выльется на невесту — девочка будет счастлива в браке. А во-вторых, на невесте белое платьице из тонкого шёлка, под которым, по традиции, нет ничего, кроме тела — мокрый шёлк обрисовывает фигуру самым честным образом. Сразу видно — всей собравшейся толпе родни, друзей и любопытствующих — удалась метаморфоза или нет.
Так что молодые кидаются друг другу навстречу почти бегом — девчонка смущается, а мальчик ревнует. И толпа, натурально, приходит в восторг, радостно вопит, что им на роду написано, что Небеса их свели, что им минуты поодиночке не прожить — обычная свадебная пошлятина. Несколько секунд условной наготы невесты — и жених укрывает её накидкой, делает глоток воды из Чаши и протягивает девочке меч, чтобы она поцеловала клинок.
Не только клятва верности и символ зависимости — ещё и символ прощения, ведь оружие — то самое. Красиво, надо отдать им должное…
В храме холодно — начинается декабрь — и мокрая Лью зябнет. Они с Н-До потом сидят в карете в обнимку, укутанные его плащом, поверх её накидки, а дома он её сразу уводит переодеваться в сухое и теплое. Они выходят к гостям только на некоторое время — на фейерверк взглянуть, а до и после болтают и пьют «жасминовый чаек» у себя в покоях. Кажется, Лью всё ещё не очень хорошо себя чувствует.
Братья приносят им традиционные сладости, чёрно-белые пирожные, — но на пиру наша красивая пара не присутствует. Что тоже трактуется в их пользу: наглядеться друг на друга наедине не могут. Никто из родственников и знакомых их не дёргает.
Насколько я успел понять, Семья Л-Та далеко не так богата, как Семья Эу-Рэ, но для свадьбы старшего сына они поставили грош ребром. Хмурый сад с облетевшей листвой и убитыми утренним морозцем цветниками украшен фонариками, алые ленты образуют этакие торжественные арки над аллейкой, ведущей к замку, — на них укреплены гирлянды красно-белых бумажных цветов, я и укреплял. В «бальном зале» зажжены все светильники и устроен правильный пир с дорогой свининой и ещё более дорогой местной дрянью, вроде жареных пиявок и червяков. Вечером устраивают фейерверк, не столь шикарный, как в доме Эу-Рэ, но всё равно впечатляющий.
Знаю от слуг, что на этот праздник пошли все тайные заначки Госпожи Л-Та. Семья Л-Та дает понять всему свету, что князья богаты, аристократичны, любят старшего сына, приняли его избранницу и не считают медяков. Судя по реакции гостей, им поверили.
Среди приглашенных — толпа столичной знати. Это меня несколько удивляет, я знаю, что Семья Л-Та — опальный род, а нелюбимых Государем придворная аристократия обычно не навещает. Но в данном случае, похоже, дела Л-Та идут на лад: им передают приветы, дарят подарки и желают счастья «прекрасным детям». Господин Л-Та взирает на всю эту суету горделиво, как лев; он кажется полностью удовлетворённым происходящим. Госпожа Л-Та принимает поздравления, чуть улыбаясь легкой надменной улыбкой.
Госпожа А-Нор счастлива, но пытается скрыть неприличную бурную радость под прохладной светскостью. На ней шикарное платье — подарок Господ Л-Та, её малыши тоже одеты, как подобает, и пытаются вести себя безупречно. Младший сын Л-Та по имени Ра, тот самый очень хорошенький мальчик с мордашкой нахального эльфа, угощает братишек Лью пирожными и печеньем; они смотрят на него, как на бога.
На свадьбе я впервые вижу матушку Господина Л-Та, вдову, доживающую дни в горном монастыре — высокую, сухую, очень прямую старуху, укутанную в белое, с двумя седыми косами, своеобразно красивую, несмотря на преклонный возраст. Она до сих пор кажется сильной, и взгляд у неё жёсткий — такой Святой Сестре лучше пальца в рот не класть.
Брат и две сестры Госпожи Л-Та — убийственная компания: от них веет арктическим холодом абсолютного аристократизма. Только на миг их лица вспыхивают искренней радостью встречи — и тут же почтенные особы удерживают явственное желание хвататься за руки, обниматься-целоваться, проявлять плебейский восторг. Подбородки вздёргиваются, улыбки делаются отстранёнными, новости излагаются светски-прохладно. Железной выдержки люди!
Уже потом, в сумерки, во время огненного