Лестница из терновника. Трилогия

за Ником вперёд, сжимая эфес меча Государева Дома, как талисман.
Ник сделал чудовищную вещь, действительно, воровскую: он обрезал пергамент на одном из дворцовых окон по линии рамы — снизу и сбоку. За пергаментным окном было темно; Ник, а за ним — Ар-Нель и Ра тихонько пробрались в дворцовый зал через разрез.
В зале стояла сундучная темень. Ра не видел, только слышал, как Ник чем-то еле слышно прошуршал около окна — может, пергамент сросся под его пальцами? Теперь уже и Ра не видел собственных рук — он вынужден был идти за Ником, держась за его плащ, как слепой. Просто удивительно, как ему удавалось ни на что не натыкаться — вероятно, благодаря ловкости поводыря.
Ар-Неля Ра и не видел, и не слышал: кажется, Господин Ча перестал даже дышать. Некоторое время они пробирались в полной темноте; им становилось чуть светлее, лишь когда сквозь пергамент окон пробивался нежный свет уличных фонариков. В один ужасный момент, свернув за угол, Ра увидел комнату, довольно ярко освещённую двумя свечами в матовых колпаках: люди, стража! Но, опомнившись, Ра сообразил, что гвардейцы и вправду спят на посту: один — полулёжа на изящной козетке, явно стоящей в комнате не для солдат, а второй — сидя на полу, опираясь спиной на стену. Над его головой, как в насмешку, красовалась картина, изображающая Сторожевого Пса у Государева Трона, с надписью «Видеть насквозь».
У Ра даже мелькнула мысль об убийстве — но воин, спящий сидя, чуть-чуть похрапывал, и его суровое лицо со шрамом на переносице во сне стало моложе.
По комнате плавал тонкий запах, похожий на запах хмеля. Ра принюхался и зевнул.
Ник схватил его за локоть и вытащил из комнаты в коридор, Ар-Нель ахнул и выскочил сам. Алхимия, подумал Ра. Вот что — не колдовство, а какой-то алхимический состав, вызывающий сонливость… Горские травы, вспомнил он и улыбнулся.
Страх рассеялся. По великолепной лестнице, украшенной сосновыми ветвями в драгоценных вазах свинцового стекла, дробивших острыми гранями тусклый свет розовых фонариков, поднимались тихо и быстро, как настоящие воры. На площадке лестницы, сидя, прислонившись плечом к постаменту для вазы, тихо спал дежурный гвардеец. Еще пара караульных спала у приоткрытых дверей в какой-то неосвещенный покой. Дворец превратился в сонное царство; важный Господин в шелках, расписанных ирисами, безмятежно спал на резной скамье, по-детски сунув ладонь под голову — его лицо с приоткрытым ртом освещал фонарик.
Заговорщики остановились в просторной высокой комнате с обтянутыми шёлком стенами, за ширмой, расписанной ветвями кедра и акации.
— Дальше — нельзя, — шепнул Ник еле слышно. — Дальше дежурят бодрствующие лакеи, ещё дальше — спальня твоего будущего друга сердечного. Сюда он, я думаю, придет одеваться — и тут уже нельзя использовать никакой алхимии.
Ра присел на корточки за ширмой. Было очень тепло; он сбросил плащ и оперся плечами на стену, как гвардеец внизу. На душу почему-то сошёл неземной покой; кажется, Ра даже задремал на несколько секунд.
А проснулся, когда проснулся Дворец, — и увидел утреннюю белизну за пергаментом окна.
Дворец наполнился запахами и звуками. Зажгли ароматические свечи, потянуло цветами акации и мёдом. В комнате оказалось как-то слишком много народу сразу — и именно потому, что их было слишком много и они вполголоса переговаривались между собой, никому не пришло в голову заметить чужих. Потом Ра думал, что можно было и выйти, смешавшись с толпой придворных — но это потом.
Тогда, за ширмой, дикая смесь досады, страха, злости и обманутых надежд выбила у него дыхание. Ра вцепился в эфес, прижимаясь спиной к стене — Ар-Нель и Ник замерли справа и слева от него, как свита — и ждал, точно зная, что уж собственного Официального Партнёра услышит.
В конце концов, ведь все только и говорили, что о Юном Государе. О его настроении, о его здоровье, о том, что Луна Плача кончается, о каких-то людях, которых он хотел или не хотел видеть, о послах, ожидающих аудиенции, как только будет снят траур…
Говорят о нём, будто о Всегда-Господине, думал Ра. Будто его статус уже подтверждён — до поединка. Эти мысли поднимали в душе ледяную ярость; Ар-Нель шептал в самое ухо: «Ра, дорогой, будьте благоразумны, умоляю», — но уж благоразумия-то на тот момент было совершенно неоткуда взять.
— Государь! — объявил кто-то, перекрывая поставленным голосом болтовню аристократов — и Ра, оттолкнув Ар-Неля, пнул ширму ногой.
Даже Ник не успел среагировать. Ширма упала с грохотом. Придворные отшатнулись, кто-то вскрикнул. Гвардейцам потребовались секунды три, никак не меньше, чтобы схватить Ра за руки — такой прорвы времени ему хватило рассмотреть своего Официального Партнёра хорошо.
Государь