Лестница из терновника. Трилогия

рубахи лоскут кожи — Ра вывернулся и отскочил в сторону, чувствуя жгучую боль и нестерпимо острый восторг:
— Разиня, разиня! Лови короедов — они ползают медленно! — видит Небо, это было замечательно, и даже умирать будет сладко, подумал Ра, хотя чувствовал себя более живым, чем всегда. — Ты окаменел?
Государь смотрел на него смеющимися глазами:
— Л-Та, ты истечёшь кровью — хватит.
Ра отвесил какой-то фиглярский, шутовской полупоклон:
— Ты обещал меня убить, Господин-Неотвратимая-Смерть! Врал, ты врал! — выкрикнул он зло и весело. — Хочешь, чтобы я отдал тебе меч сейчас? Хок, не дождёшься!
Улыбка Государя стала нежнее. Он сделал примитивный выпад, слишком высоко, и, когда Ра остановил его меч — врезал ему кулаком под рёбра.
Ра попытался вдохнуть, но воздух не проталкивался в лёгкие, а боль на этот раз оказалась так сильна, что заставила сложиться пополам. Ра выронил меч — и Государь сбил его с ног.
— Ты — породистый смутьян, — сказал в самое ухо, прижимая к полу, держа лезвие меча под подбородком. — Ты — сумасброд, Л-Та. Твоё благословлённое имя — Ра? Меня Отец называл Вэ-Н.
Благословлённое имя Государя. Партнёру. Родному. Ра заставил себя улыбнуться, еле выравнивая дыхание:
— Это подло. То, что ты сделал.
— Это спасло твою жизнь.
— А может, она мне и не нужна!
— Она нужна мне, — Государь, не убирая меча, погладил Ра по щеке. — Ты не смеешь больше сопротивляться. Ты — трофей.
Ра уперся ладонью в его плечо — и вдруг почувствовал, что чёрный шёлк рубахи Государя промок от крови. Ра толкнул сильнее; по лицу Вэ-На прошла тень, тут же сменившись то ли болезненной, то ли мечтательной улыбкой.
Ра поднёс к глазам окровавленные пальцы:
— Я ранил тебя?
— Ты не так прост, как я думал, — и всё-таки соприкоснулись ладонями. Не совсем «зеркальное отражение» — рука Вэ-На чуть больше, подумал Ра, но отпускать пальцы Государя не хотелось.
— Крови не видно на чёрном…
— Это тактический ход… Кстати, что это шуршало у тебя в рукаве, Ра? Заговор на удачу?
— Твоё письмо.
Государь задрал рукав на запястье Ра, вынул и развернул измятый окровавленный листок.
— Я заберу его назад. Я хочу, чтобы его увидели наши дети, — сказал он тихо, пряча письмо в собственный рукав.
Ты стоишь того, чтобы быть твоим вассалом, подумал Ра. Я простил тебя. Теперь хорошо бы скорее… закончить скорее, подумал он, чувствуя, как его снова начинает мелко трясти.
— Вэ-Н, ты не… ты знаешь, как?.. Не искалечишь меня?
— Я знаю, — сказал Государь и встал, помогая Ра подняться. — Меня отлично учили. Мне жаль, Партнёр, правда, жаль — я не могу пообещать, что ты не будешь страдать.
— Я не боюсь, — сказал Ра. — Я почти хочу.
Толпа придворной челяди торчала в дверях, пожирая действо глазами. Вэ-Н бросил на свиту короткий взгляд:
— Мне нужен только лекарь. И всё.
Ра ткнулся лбом в его плечо.
— Не надо сейчас, — шепнул он. — Потом. Когда всё будет кончено. Не хочу, чтобы кто-нибудь сейчас дотрагивался до меня, — «кроме тебя», добавил он мысленно, но вслух не произнёс.
***
Запись N91-06; Нги-Унг-Лян, Кши-На, Тай-Е, Государев Дворец.
Как весело чувствовать себя диверсантом — ни в сказке сказать, ни пером описать!
Единственное, что годится для моих целей — это газовые капсулы со снотворным. Я использую их почти все, без респиратора — нет его у меня — зато до отказа накачавшись стимулирующей бодрствование химией. От избытка стимулятора в крови я не то, что бодр, а взведён, взвинчен, двигаюсь быстрее и тише, координирован, как кошка — вообще чувствую себя какой-то хищной тварью.
Довольно приятное ощущение. Жаль, похмелье потом будет гадкое, поэтому стараюсь пользоваться этой наркотой пореже.
Рассчитываю время действия снотворного так, чтобы нам успеть проскочить до смены караулов. Удаётся на удивление легко: ну так честные бойцы с Нги-Унг-Лян и не ждут такой подставы от ночных визитёров! Эти орлы быстро и крепко засыпают, не сообразив, что произошло; я уложил их не хуже, чем нянечка в яслях — своих подопечных. После диверсии по Дворцу хожу, как по Эрмитажу в Ночь Музеев — интересно и красиво.
На самом деле, жилой флигель — это не весь Дворец, это всего лишь личные апартаменты членов Государева Дома, королевской семьи. Очевидно, самое уютное и приятное место во всём громадном дворцовом комплексе, состоящем из парка и десятка зданий. Внутри тепло. Стены гостиных обтянуты шёлком; кое-где на них вышиты стеклярусом целые картины, в других местах — роспись, похожая на батик. Большей частью написаны цветы и пасторальные пейзажи с широко раскрытым горизонтом, восходами, закатами и цветущими