Неприятно узнать, что твоя жизнь кем-то распланирована, а счастливого конца не предусмотрено. Казалось бы, только взял судьбу в свои руки, как тут же находятся те, кто считает иначе. Новоявленные родственники, спецслужбы и аристократия водят вокруг хоровод, желая подмять талантливого юношу под себя. Что ж, Егору не привыкать: где-то кровью, где-то хитростью, а где-то компромиссами приходится выстраивать собственную лестницу в небо.
Авторы: Федорочев Алексей Анатольевич
это по барабану.
А с другой стороны, кто жаловался, что девочку шефу никто не вез? Вот, получи и распишись, причем сразу оптом. И не требовалось ни ухаживаний, ни уговоров — идеальный вариант. И хоть я понимал, что все это «ж-ж-ж» неспроста, даже целые теории строил, но дальше идеи, что девушкам надо скрыться от родни-властей-врагов (выбирай на вкус) и пересидеть какое-то время, не заходил. И смущало меня в этом деле только то, что секс в качестве благодарности я не требовал и даже не намекал на такое развитие событий. Иначе бы и копать особо не стал.
Так что же меня бесит?
Изнасиловали малютку? Не смешно! Не хотел бы — усыпил да и выпнул.
Воспользовались? Ну я как бы тоже не ангел…
Забеременели? Пожалуй, именно здесь собака зарыта.
За диагностикой еду только для галочки — в положительном ответе почти не сомневаюсь. Надеяться на иное? Не с моим талантом — влипать в истории на ровном месте…
Положа руку на сердце, детей я не хочу. Уточню — сейчас не хочу. Пусть сознание у меня взрослое, но воспринимают-то меня как шестнадцатилетнего, а папаша-юнец — это сразу конкретный дебаф на репутацию. От ответственности не бегу, но с моей стороны косяков не было — предохранялся. Только трудно ли обойти этот факт целеустремленным женщинам? Как два пальца об…
Хочу я, не хочу — а все это уже есть, и от меня уже ничего не зависит. Удержать подданных другого государства у меня возможности нет, разве что жениться. Ага, сразу на трех, то-то батюшка в церкви удивится! Заставить сделать аборт? Вызвать выкидыш? Ну, теоретически, наверное, мог бы, но душа у меня не настолько черная, чтобы убивать нерожденных детей. Так что, видимо, принимаю как есть.
Приняв и осознав расклад, успокоился. Терзания и философствования не были моей сильной стороной, я — человек действия. Иногда даже слишком, но это, как говорится, издержки, с которыми приходится мириться.
А действий-то… действий сейчас я совершить могу не так уж и много.
Во-первых, установить наличие-отсутствие беременности. Планида планидой, а уверенность нужна. Ну этот пункт, может, уже сегодня вечером отработаю.
Во-вторых, убедиться, что эти интриганы и интриганки имеют четкий план действий на следующие четыре года. Родиться и жить детям предстоит на территории Поднебесной, тут я помочь не могу, но снабдить средствами — в моих силах.
В-третьих, выучить этот чертов китайский, Осинина хороший совет дала. Не сейчас, так когда-нибудь пригодится. Запас карман не тянет, знания — тем более.
В-четвертых, навестить попозже сиятельного и блистательного господина Лю, который слишком давно работает наместником и, наверное, уже очень устал от жизни. Это на родине я сдерживаю периодически свои порывы, все-таки мне здесь жить, а там рука не дрогнет. Следует хорошенько подумать, сделать это до или после императорского суда, или как там это будет проходить, но в любом случае сначала — язык.
— Сова, а Сова, открывай! Медведь пришел!
— Какой, на фиг, медведь! Валите все на фиг! — донеслось из-за закрытой двери общаговской комнаты.
— Добрый медведь! С подарками! Но если не откроешь, будет злой! — Колотить в дверь приходилось ногами, потому что руки были заняты пакетами из ближайшего гастронома.
— Да я сейчас вас всех!.. — встрепанный Сова, в миру Тарас Савин, рывком распахнул дверь и замер, соображая, кто я. Четверокурсник, с которым благодаря Метле недавно познакомились, выглядел заспанным и помятым. — Егор, кажется?..
— Он самый. Войти можно?
Скользнув по родовой печатке, взгляд парня заметался по бардаку в комнате, потом вернулся к подозрительно полным пакетам в моих руках, снова к беспорядку…
— А! Давай… те. Только у меня не прибрано.
— Ерунда, место на столе освободи, а то пакеты неудобные, да сесть куда-нибудь.
— Сейчас, сейчас… — засуетился парень. — Вот сюда ложьте.
— Нормальные люди вообще-то говорят «кладите». И с чего вдруг ко мне — во множественном числе? Нормально же общались до этого?
— Ну, там все-таки праздник, пьянка была. Как бы все равны…
— Все равны, а некоторые равнее… Ты еще про «мое благородие» вспомни!
— Э-э-э…
— Не парься! Не помню, пили мы на брудершафт или не пили, целоваться точно не целовались, ты несколько не в моем вкусе, но, считай, что все необходимые действия мы проделали, и теперь на «ты».
— Мм… Спасибо.
— На здоровье.
Освободив наконец руки, залез внутрь одуряюще пахнувшего пакета и достал еще теплый пирог. Оглядевшись, ножа не нашел, поэтому просто отломил кусок и засунул в рот. Завтрак был давно, у Осининой не предложили даже чаю, а до ужина еще дожить требовалось. Уловив голодный взгляд
