Неприятно узнать, что твоя жизнь кем-то распланирована, а счастливого конца не предусмотрено. Казалось бы, только взял судьбу в свои руки, как тут же находятся те, кто считает иначе. Новоявленные родственники, спецслужбы и аристократия водят вокруг хоровод, желая подмять талантливого юношу под себя. Что ж, Егору не привыкать: где-то кровью, где-то хитростью, а где-то компромиссами приходится выстраивать собственную лестницу в небо.
Авторы: Федорочев Алексей Анатольевич
отвечая на звонки и не появляясь у себя. А теперь я уже и не знал — стоит ли? Опасливое уважение Осмолкина мне нравилось.
— Отец Никандр слег, — проинформировал Григорий, когда стена эллинга скрыла нас от окон основного и гостевого домов.
— Долго он продержался… Я думал, раньше сдастся.
— С ноября болеет, но все на ногах был, а сейчас слег совсем, и если верить тебе, то окончательно. — Неуютный кусок берега чем-то приглянулся гвардейцу, и он, остановившись, стал искать в карманах пальто сигареты. — На, держи!
Оказалось, доставал он не курево, а с трудом согнутый толстый и плотный конверт.
— Что это? Очередные инструкции?
— Нет, твой и мой смертный приговор, если попадет не в те руки. Спрячь подальше, чтобы вообще никто не нашел. А лучше — ознакомься и уничтожь.
— И за что нынче смерть полагается? — поинтересовался я, аккуратно маскируя бумаги под рубашкой.
— Список агентов у твоих родственничков, состав отдела, еще кое-что…
— Нехило! Откуда дровишки?
— Почему «дровишки»?.. — не понимает Григорий мой очередной прикол-прокол, вынимая все-таки сигареты.
— Так на растопку камина потом пойдут! — выкручиваюсь я.
— А… в этом смысле… — бормочет он между затяжками. — Да воспользовался моментом. У нас там сейчас такой бардак творится! Никто не понимает, что дальше с нами будет — отдел-то под конкретного человека создавался. Народ пока надеется, что Хозяин выздоровеет, но все равно усиленно хвосты подчищают, концы подрубают, туда-сюда с бумагами носятся. А это вообще Хозяин лично мне поручил уничтожить. Все вынести я, понятно, не мог, но кое-что прихватил. — Несмотря на Гришкино разочарование в идеалах, он по-прежнему произносит слово «хозяин» так, что первой отчетливо слышится заглавная буква.
— Не боялся подставиться?
— Если бы думал, что Он встанет, то даже и пытаться не стал бы, но сейчас почти все одаренные у него толкутся — пытаются вытянуть. У остальных своих дел по горло. Но домой везти не рискнул — кто знает, какие проверки будут. Замерз? — неожиданно спрашивает он, видя, как я натягиваю меховой воротник на уши — стоять на продуваемом берегу без шапки было некомфортно. А после вопроса — вообще передернуло, но не от холода, а от вспышки злости: где ж ты, орел степной, был, когда я боксерскую грушу по твоему приказу изображал? Настроение снова поползло вниз. Неопределенно дергаю плечом, отмахиваясь от ненужной заботы, и спрашиваю сам:
— А вертолет с их сиятельством и Лизаветой Михайловной — вы уронили? — Ответ на этот вопрос безумно меня волнует: хочется понять реальные силы этого сохранившегося филиала Тайной канцелярии.
— Вот тут голову заложить не побоюсь — не наших рук дело! — твердо открещивается Григорий от моих подозрений. — Таких спецов у нас отродясь не было! Точнее, была одна группа, но несколько лет назад сгинула. Хозяин, помню, сам не свой почти полгода ходил, когда они исчезли, я тогда еще безвылазно в монастыре торчал, и тот период на моих глазах проходил. Но пропали они не у нас — за границей что-то готовили, с моей работой это не было связано, так что с подробностями — извини… А больше таких команд при отделе не имелось, так что точно не наши!
— Может, ты просто не знал всего?
— В потемкинской группе нашего отдела я с самого начала состою, так что мимо меня такая акция не прошла бы — хоть краем уха, но услышал бы. Мы ж там все из доверенных, сотню раз проверенных, до спинного мозга преданных — о, почти стихами заговорил! — сам собой восхитился гвардеец. — Среди своих разговоры хоть и не приветствуются, но все мы — люди… А тут все не в курсе были, друг у друга переспрашивали. И не притворялся никто: когда с людьми долго бок о бок работаешь — такое уже не скроешь. Так что точно — нет. А самое главное — реакция Хозяина: он в начале декабря уже довольно сильно болел, но уж радовался-то этому событию — не передать! Из комнат своих вышел и с нами всеми коллекционный кагор распивал. И я тебе точно скажу — будь авария результатом его усилий, я бы понял.
— Странная тогда получается история с этим вертолетом.
— Странная, но не фантастическая. Падают иногда… — пожимает он плечами.
— Знаю, что падают, — хмуро отзываюсь: уж я-то это точно знаю… Но вот не верю я в естественные причины катастрофы, хоть режьте! А единственные подозреваемые оказались чисты. И не верить Осмолкину причин нет, я его слушаю. Моя методика гораздо точнее, чем общеизвестная среди одаренных. Той простейшей технике меня научил в октябре Бок: оказывается, ее только ленивый не знает. Лентяями в нашей компании оказались мы с Метлой, но она действительно несложная, так что освоили меньше чем за десять минут, по-моему. И сразу же разочаровался: стопроцентно
