Неприятно узнать, что твоя жизнь кем-то распланирована, а счастливого конца не предусмотрено. Казалось бы, только взял судьбу в свои руки, как тут же находятся те, кто считает иначе. Новоявленные родственники, спецслужбы и аристократия водят вокруг хоровод, желая подмять талантливого юношу под себя. Что ж, Егору не привыкать: где-то кровью, где-то хитростью, а где-то компромиссами приходится выстраивать собственную лестницу в небо.
Авторы: Федорочев Алексей Анатольевич
— Не знаю.
— Ладно, — хихикнула она, — но будешь должен!
— За что? — взвыл я.
— За мое терпение и покладистость. Не переживай, желание простое — сходить со мной на мой выпускной бал; хорошо?
Перестав видеть меня постоянно, эта девочка наверняка забудет свою просьбу, так что с легким сердцем согласился:
— Не вопрос! Мария Кирилловна! Не соблаговолите ли вы оказать мне честь быть вашим партнером на балу выпускников через два года?
— Мм… Я подумаю… — приняла она мою игру, кокетливо похлопав ресницами. — Да! — уже нормальным голосом закончила и рассмеялась.
— Я запомню, — пообещал я.
— Я тоже, — улыбнулась княжна.
Два танца нам дали оттанцевать. Здесь обычные правила приличия не работали, и приглашать свою спутницу можно было неограниченное число раз, чем многие пользовались. На третий танец партнершу у меня увел какой-то ушлый парниша в мундире Первого лицея, так что я остался в одиночестве. Одноклассниц тоже разобрали, а заводить новые знакомства и флиртовать с малолетними красотками не хотелось. Пришлось направиться к шатрам с напитками и угощениями, расставленным по всей территории закрытого сегодня для простых смертных сада. Здесь-то меня и взяли под белы рученьки.
Щелчки антимагических браслетов прозвучали приговором. Не жди я, предупрежденный о встрече, чего-то подобного, мог бы наворотить глупостей, а так лишь послушно кивнул на тихую фразу:
— Следуйте за мной.
Неприметной тропой следую за сопровождающим в дебри парка. Вечером здесь наверняка будет не протолкнуться от обжимающихся парочек, но пока все школяры сосредоточены в центральной части и на нас никто не обращает внимания. В самом саду я был до этого всего пару раз еще во время отношений Бори с Людой, но точно помню, что издали виденное невзрачное строение искренне принимал за общественный туалет. Поэтому, поняв, что именно оно является конечной целью пути, так же искренне удивился. Да… кто о чем думает перед встречей с императором (принятые меры предосторожности на это намекают), а вот я — о том, что в сортире удобно мочить.
— Ваше императорское величество, — изобразил я положенный поклон при виде мужчины, вальяжно развалившегося на невесть откуда взявшемся в этом полутемном помещении кресле.
— Проходите, Егор Николаевич. Или правильнее будет назвать вас Егор Павлович?
— Егор Николаевич, с вашего позволения, ваше императорское величество.
— Так привязаны к Николаю Елизаровичу? — с легким наклоном головы поинтересовался правитель. — Мне докладывали, что именно его вы считали отцом долгое время.
— Другого отчества у меня нет, ваше императорское величество.
— Дозволяю звать нас «государь» на время этой встречи! Иначе мы никогда не доберемся до сути, — великодушным жестом отмахнулся от меня Константин. — Садитесь!
Глаза постепенно привыкли к полумраку и смог разглядеть как самого императора, так и его спутников: Милославского, смотревшего ободряюще, и двух телохранителей, которые наоборот, настороженно отслеживали каждое мое движение. Спиной ощущаю, что есть люди и позади; но оглянуться не позволяет этикет. На старый выцветший стул, стоявший здесь неизвестно с каких времен, сел с опаской, но он оказался вполне крепким и выдержал мой вес, не развалившись.
— Тихон Сергеевич дал мне недавно ознакомиться с вашим досье… весьма занимательное чтиво… — иронично замечает Константин. — Но знаете, меня заинтересовали даже не ваши приключения. Не поверите, но в детстве я страшно боялся Елизара Андреевича: мне казалось, что он видит меня насквозь, читает все мои мысли. А каким он был для вас?
— Он был моим дедом, государь. Теперь я знаю, что это не так, но… Во всем этом мире нет человека, которого я уважал бы больше.
— И вас никогда не смущало, что он был известен не только как Великий Постельничий, но и как Имперский Палач?
— Всего один раз слышал это прозвище, но могу сказать, что мнение недоучки с расквашенным носом меня не волновало ни тогда, ни сейчас… государь, — добавил я, вспомнив, с кем общаюсь.
— А почему именно «с расквашенным носом»? — уже откровенно веселится Константин.
— Наш с братом соученик умудрился произнести эту чушь в нашем присутствии. До сих пор жалею, что Дмитрий оказался быстрее, государь.
— Похвальная преданность! Но теперь вы знаете, что вашим дедом Елизар Андреевич не был, более того, он скрыл факт вашего существования от вашего настоящего отца, тогда как был обязан хотя бы известить его. Что вы на это скажете?
— Не знаю его мотивов, государь. — «Государькать» поначалу раздражает: как-то так получилось, что все эти политесы почти прошли мимо
