Неприятно узнать, что твоя жизнь кем-то распланирована, а счастливого конца не предусмотрено. Казалось бы, только взял судьбу в свои руки, как тут же находятся те, кто считает иначе. Новоявленные родственники, спецслужбы и аристократия водят вокруг хоровод, желая подмять талантливого юношу под себя. Что ж, Егору не привыкать: где-то кровью, где-то хитростью, а где-то компромиссами приходится выстраивать собственную лестницу в небо.
Авторы: Федорочев Алексей Анатольевич
— Ярослав! Тебе что, славы и медалек тоже хочется? Тогда ты не там работаешь! — окончательно завожусь уже я.
— Егор, там такие деньги должны быть!
— Вот прям в хлеву, в навозе и будут! Там хорошо если последняя фура останется: ты ж ясно слышал, они на новое дело идут, только продав предыдущую машину. Так что реально там только хрюшки-людоеды будут да лихая банда.
Капитан в отставке Костин, а я не так давно узнал, что он ушел на гражданку именно в этом звании, долго молчит. Судя по все еще раздувающимся ноздрям, никак не успокоится, но веских аргументов, чтоб переубедить меня, у него нет. Его молодняк такое никак не потянет, а своих людей я не дам. Есть, правда, у меня мыслишка навестить домик господина Локтева темной ночкой и пошарить по закромам, но втягивать в это я никого не собираюсь. Частные подвалы — они такие, суеты и компании не любят. Выгорит — не меньше половины подброшу именно в «Кистень» на развитие: все-таки без их предварительной работы я бы сам на сержанта не вышел.
После длительной паузы наемник заводит мотор и, ничего не говоря, выезжает обратно на дорогу. До дома так и добираемся в тяжелом молчании.
— С других объектов парней пока не снимешь? Или завтра мне самому в поле выходить? — мрачно интересуется он напоследок.
Хапнув заказов во время питерской светской эпопеи, я слегка переоценил способность «Кистеня» их удовлетворить, и теперь пилоты расплачиваются за мою жадность, пропадая в агентстве круглыми сутками. Со следующей недели должны выйти новые люди, но пока кадровый голод еще дает о себе знать.
Закатив глаза (боже, за что мне это?!), отвечаю:
— Нет, пока все по-старому, Леха и Олег в твоем распоряжении. Отъезд через неделю, так что пока они твои.
Сухо попрощавшись, Костин отъезжает, обдав нас напоследок облаком пыли. Держу пари, он это специально, но бежать и кричать что-то вслед считаю ниже своего достоинства, и так разругались. Переглянувшись с Бариновым, жму плечами, дескать, что поделать? Александр понимающе кивает в ответ, заскоки директора ему не в новинку. Прощаемся и расходимся.
Еще не знающий, что он покойник, Григорий Осмолкин появляется в разгар демонтажа лаборатории. Техника у Бушарина почти вся тонкая и хрупкая, для долгого переезда желательно все понадежнее упаковать, а то восстанавливать некоторые приборы влетит потом в копеечку. А часть оборудования вообще не подлежит оценке, потому что сделана руками профа и существует в единственном экземпляре.
— Что ты себе позволяешь?.. — схватив за воротник рубашки, бывший гвардеец подтянул меня к себе, слегка придушивая, и прошипел вопрос, брызгая слюной в лицо.
— Григорий, ты чего? — изображаю ничем не замутненное недоумение, благо юное лицо еще позволяет проделывать такие фокусы.
Покосившись на зрителей, мужчина отпускает меня и кивает в сторону свободного закутка:
— Отойдем, поговорить надо.
Успокоив жестом домашних, бреду вслед за куратором.
— Как ты посмел побеспокоить такого человека?! — опять шипит Григорий, едва мы скрылись из виду остальных.
— Гриша, а что было делать, если ты молчал?
— Значит, так надо было! Тем более что ты и не спрашивал!
— Гриш, мне все равно убедиться надо было.
— Убедиться?! Ты представляешь, щенок, что я пережил по твоей милости!
— Все так серьезно, да? Я тебя подвел? — От моего сочувствия и раскаяния даже полено должно было обрыдаться.
— Сильно подвел! — все еще зло, но уже без прежнего запала отвечает мужчина. В другой обстановке он, может, и продолжил бы головомойку, но то и дело мелькающие на периферии китайцы (сто пудов — специально!) не соответствуют его понятиям о конспирации.
— Куда опять переезжаете?
— В Питер. Там теперь жить будем.
— А почему я узнаю последним? Тебе же ясно было сказано — ждать от меня инструкций!
— Григорий, не кипятись. Во-первых, когда бы я тебе сказал? Мы последний раз в июне виделись. И вообще, как от Натальи съехали, — очень редко стали пересекаться.
При упоминании Наташки гвардеец кривит лицо, в который раз переживая свой провал.
«А провал ли?» — внезапно приходит идея.
— Так обстоятельства сложились… — Мужчина еще что-то говорит, но я его не слушаю, потому что целиком захвачен новой мыслью.
Отсечь меня от близкого человека, от денег и возможностей — вполне вероятно, было им на руку. Надо будет эту задачку покрутить в спокойной обстановке.
Именно в этот момент мимо угла, где мы шепчемся, проходит Ван с клеткой выживших грызунов. Считаю это знаком. Вряд ли менталистов такое уж бешеное количество: по словам маман, таким техникам только в отдельных специальных учреждениях учат,
