Неприятно узнать, что твоя жизнь кем-то распланирована, а счастливого конца не предусмотрено. Казалось бы, только взял судьбу в свои руки, как тут же находятся те, кто считает иначе. Новоявленные родственники, спецслужбы и аристократия водят вокруг хоровод, желая подмять талантливого юношу под себя. Что ж, Егору не привыкать: где-то кровью, где-то хитростью, а где-то компромиссами приходится выстраивать собственную лестницу в небо.
Авторы: Федорочев Алексей Анатольевич
такое втихушку провернуть, где-нибудь да всплывет информация. А после такого нас всех за яйца — и привет. Полиция в попытке откреститься все так может вывернуть, что это мы уже преступниками окажемся. И что хуже всего, отчасти они будут правы.
А еще больше я не верю в военный гений Ярослава. Организовать конвойную или охранную службу — это не то же самое, что спланировать налет. А пилоты привыкли, что он начальник и имеет право отдавать приказы, так что наверняка послушают его и в этом. Даже то, что Лехин МБК на складе остался, уже не в его пользу говорит: лишить перед операцией одаренного бойца больше чем половины его возможностей — это еще додуматься требовалось.
Что ж, попробуем скрестить ужа с ежом. Воображаемый вид Ярослава Костина (позывной — Ёж), пытающегося совершить противоестественные действия с ужом, заставил меня усмехнуться. Во все времена силовые структуры между собой конкурировали, наверняка и здесь так же. Попробуем этим воспользоваться, тем более что пэгэбэшникам от меня помощь требуется.
Все эти размышления на самом деле уместились едва ли в пару минут, но кофе я как раз успел допить.
— На юге от Москвы фуры пропадают: может быть, слышали? — неожиданно для собеседников начинаю я.
— Проходило что-то такое в сводках, только это дело полиции… — озадаченно отзывается Рогов.
— Точно, дело полиции. А точнее — дело рук полиции!
Рогов и Верещагин, и так сосредоточенные, еще сильнее подбираются.
— И?
— Баш на баш. Вы помогаете мне, я — вам.
— В чем именно?
Выкладываю оперативникам и ход расследования, и наши выводы, и про собственное незавидное положение владельца «Кистеня», умалчивая лишь о состоявшемся допросе дэпэшника.
— И чего ты хочешь?
— Прикройте нас. Сделайте это спецоперацией ПГБ. Плюшки и ордена — вам, трофеи, если будут, — нам, но готов отступиться от их части, если как вещдоки потребуются.
Узнав о ведомственной принадлежности гостей, Борис строит изумленную физиономию. Обернувшись, лихо подмигиваю ему; настроение медленно, но верно ползет вверх, потому что мужчины уже явно прикидывают детали, согласившись в главном, хотя пока еще и неосознанно.
— Придется ставить руководство в известность, — испытующе смотрит на меня Верещагин, за что удостаивается досадливого цыканья от сосредоточенного Рогова.
— Не мои проблемы, — парирую я, — время пока есть. Добираться, правда, часа полтора-два.
— А если мы не согласимся? — пытается нажать посильнее лейтенант.
— Ваше право. Отменю контракт, солью информацию заказчикам. Отозвать своих у меня времени достаточно. — Слегка блефую: если парни в режиме радиомолчания, то дозваться их проблематично будет, но, надеюсь, на близком расстоянии я их и так засеку.
— Нужны хоть какие-то доказательства, — вскидывает на меня глаза капитан.
— Мм… с этим сложно. Подождите здесь, — опять поднимаюсь к рации.
— Бок, у меня новые обстоятельства. Нашел что-нибудь?
«Есть бумаги на свиней, есть записки Ежа», — очевидно, Баринов нашел в сейфе контракт и блокнот Костина, в который тот собирал материалы по делу.
— Я сейчас подъеду не один. Почитай там пока. Отбой.
— Принято. Отбой.
В компании оперативников отправляюсь в контору. Сообразив, что еще есть время и возможность отменить операцию, я заметно успокаиваюсь и перестаю дергаться: никакая неустойка не перевесит для меня свободы и чистого имени.
Ночной перекус в придорожной кафешке не вызвал у Алексея каких-то положительных эмоций. Заспанная официантка, недовольная необходимостью обслуживать одинокого дальнобойщика, грохнула на стол тарелку с подгорелой яичницей и разогретым пережаренным бифштексом, а затем удалилась в свою подсобку, пробормотав: «Приятного аппетита!», но явно подразумевая: «Чтоб ты сдох!» Привыкшему, что девушки на него реагируют по-другому, Шаману только и оставалось недоуменно посмотреть ей вслед. Поковырявшись в содержимом тарелки, мужчина решительно отставил все в сторону: даже на вид это было несъедобным, а уж пробовать и подавно не хотелось. Пришлось ограничиться чаем — залитый кипятком пакетик трудно было испортить.
За несколько тяжелых лет Алексей избавился от многих предрассудков в отношении еды, но последние, вполне нормальные месяцы вновь научили ценить то хорошее, что есть: в частности, чай. Егоровой привычки пить кофе в любое время суток Шаман не разделял, но Ван и Ли быстро выучили вкусы всей их компании, так что любимый напиток, заваренный со всем прилежанием, почти всегда был под рукой. А контраст между непритязательной
