Неприятно узнать, что твоя жизнь кем-то распланирована, а счастливого конца не предусмотрено. Казалось бы, только взял судьбу в свои руки, как тут же находятся те, кто считает иначе. Новоявленные родственники, спецслужбы и аристократия водят вокруг хоровод, желая подмять талантливого юношу под себя. Что ж, Егору не привыкать: где-то кровью, где-то хитростью, а где-то компромиссами приходится выстраивать собственную лестницу в небо.
Авторы: Федорочев Алексей Анатольевич
понимаю — не мелкая, а миниатюрная, и, кстати — Морозова, судя по гербу. Теоретически — сколько-то-юродная кузина, фактически — чужой человек.
— Здравствуйте, дамы и господа! Рад вас всех видеть, рассаживайтесь по местам, — завел нас наставник в светлый просторный кабинет. — Специально для наших новеньких представляюсь — Спицын Евгений Евгеньевич. У вас буду преподавать историю и основы права.
Хм… что-то не помню я основ права в обычном школьном курсе.
— Теперь предлагаю познакомиться с пополнением. Господа, вы уступите даме? — Поняв, что обращаются к нам, киваю и за себя и за впавшего в ступор Бориса. Тот, уставившись на выдающуюся грудь соседки через ряд, потерялся во времени и пространстве. Незаметно пинаю его ногой под партой.
— Да, конечно, — заторможенно отзывается этот озабоченный.
— Лариса Морозова, шестнадцать лет, — встает новенькая, — перевелась из лицея номер четыре. Люблю литературу и начала искусств, историю люблю не очень, — виновато стреляет глазками в наставника, — увлекаюсь чтением и кулинарией.
— Егор Васин, шестнадцать лет, — встаю, поняв, что процесс представления девушки окончен, — переехал из Москвы. Люблю математику и физику, из остальных предметов не люблю литературу. Увлекаюсь медициной и немного — военным делом.
— Борис Черный, семнадцать лет, — следует моему примеру приятель, — переехал из Москвы. Люблю физику, историю, не люблю физическое воспитание, — вместе с остальными учениками удивленно смотрю на атлетически сложенного Борьку, — увлекаюсь физическими опытами и чтением книг.
— С чего это ты физвос-то не любишь?.. — шепотом интересуюсь, пока классный треплется о целях и задачах последнего года обучения.
— Лень… — коротко и так же тихо отвечает Борис.
В перерыве нас обступают мальчишки. Хотя правильнее сказать — молодые люди, пушок на лице у многих начал превращаться в неряшливые завитки. Сам такой же, а Борьке так вообще бриться пора начинать. Хотя ему хорошо — у блондина щетина не так заметна.
Семерых парней можно уверенно поделить на три устойчивые группки, которые сразу коротко обзываю: мачо, ботаны и непримкнувший.
Троицу мачо возглавляет темный клановый из Гагариных, он же первый начинает разговор:
— Чьи будете? — Фраза, прочно ассоциирующаяся с зэками, гопотой или хотя бы дворовыми компашками, приводит меня в восторг. Теперь осталось дождаться, что этот тип сейчас присядет на корточки и засмолит бычок; так и вижу эту картину! Несвоевременное веселье подавляю, а видя, что Борис опять впал в стеснительность, отвечаю за обоих:
— Свои собственные. Черный — урожденный Ярцев, я при нем.
— Ярцевы? Это которые строители? — быстро соображает одноклассник.
Приятель кивает.
— Сергей Гагарин, — представляется главный красавчик и протягивает Борису руку, которую тот аккуратно жмет, не снимая традиционных перчаток.
— Не знаю, как у вас в Москве, но в Петербурге воспитанные люди снимают перчатки, прежде чем здороваться, — презрительно замечает клановый, теряя к нам интерес.
— Некоторые особенности… Боря, сними, и пожми Сергею руку нормально, — голосом выделяю слово, а пока Борис стягивает перчатку, оборачиваюсь к остальным: — Долго объяснять, проще один раз показать.
Повторное рукопожатие сгоняет румянец со щек здорового парня и даже заставляет пошатнуться. Вряд ли Борис так много взял, да и даром наш собеседник не обижен, скорее это он от неожиданности.
— Ого! Понял. Осознал. Претензий не имею! — выносит он вердикт. — Ты такой же? — переводит взгляд на меня.
— Нет, я вполне обычный.
С некоторой опаской он обменивается рукопожатием и со мной, ради прикола бросаю ему бодрящую волну. Парень слегка расширяет глаза, но никак не комментирует.
— Александр Поляков-Гагарин, Вадим Горячев, — представляет он своих товарищей. Ритуал знакомства идет своим чередом, больше к Бориным перчаткам никто не придирается.
Упомянутые перчатки оказались очень непростым, а еще жутко дорогим и специализированным предметом гардероба. Кожа на них пропитана каким-то изолирующим составом, дающим слабую защиту при случайном прикосновении. Основная защита — это собственный контроль гасителя, который тот держит даже во сне, но остальным так спокойнее. Если б приятель захотел, то Гагарин и при повторном касании ничего не почувствовал бы, но требовалось раз и навсегда показать всем, с кем имеют дело.
После мачо приходит черед ботанов.
— Наконец-то и нашего полку прибыло! А то в прошлом году двое ушли, зато трех девчонок приняли, совсем в бабьем царстве оказались!
На удивление низкорослый и щуплый
