Погибший в 2014 году боях за Донбасс, российский инженер-полковник Петр Дегтярев, возрождается весной 1942 года. Казалось очередная, затасканная история про попаданца-прогрессора.. Но черт возьми, попробуй, измени прошлое, когда ты в теле молодого, африканского льва, а твоя Святая Отчизна за тысячи верст!
Авторы: Рыбаченко Олег Павлович
мокрой ледяной каши на ровно выложенную каменную осыпь.
Гитлеровские псы волки-оборотни порыкивали и повизгивали. Пускали слюни, занимая положенные места. Строились хищника в шахматном порядке вокруг подобия бастиона. Наверху пулеметные вышки, колючая проволока, охранники в бронежилетах.
Олег машинально прикинул: шанс на побег минимальны, это небольшой форт в котором можно держать упорную оборону. А вот следующей мыслью мальчишка стало — спасён! И он и девушки, похоже, разбив в кровь ножки, добрались все, никто не погиб!
Больше ни о чём, думать уже не хотелось: самым важным стало, то, что они, кажется, дошли и несломленный пионер стоит на ногах!
Иногда и азбучное выживание становится достижением сопоставимым с подвигом Геракла.
Вереница очаровательный, с окровавленными ногами пленниц ныряла в узкие автоматические разъехавшиеся ворота, массивного форта. Оттуда уже веяло приятным теплом.
А перед самым входом в каземат несколько громадных охранников с громоздкими штурмовыми карабинами, снимали с девушек верёвки и грубо поторапливали красоток, пинками, щипками и толчками. Из коридора падали, хаотически приплясывая колеблющиеся отсветы прожекторов.
Внутри и в самом деле куда теплее, чем снаружи. Как говорил Иван Грозный — лепота!
Но не слишком следовало расслабляться.
От верёвок на руках у девчат и мальчишек остались сине-багровые следы. А пинок заставил слететь пионера с разбитых, онемевших ног, если бы Галина не подхватила, стремительно повернувшись, падающего Олешку и не потащила братцы к соломенной подстилке. Не все-таки и у фрицев есть милосердие, навалили немного, чтобы пленницы смогли отогреться. Высохшая солома оказалась навалена просто вдоль стены в сильно освещенном зале. Без окон разумеется, но зато с железобетонной крышей над головой. А на другой стене тут и там до боли в глазах ярко горели понатыканные в расщелины камня большущие лампы. На тюрьму, во всяком случае — киношного или литературного типа, с её полумраком, это помещение ничуть не походило.
Но конечно пленницы не слишком привередничали, стремились занять места и отключиться в тепле. Немного пахло озоном…
Олег даже не сел, рухнул “стремительным домкратом”, и позабыв героический образ, не выдержал, жалостливо застонал. В тепле к обмороженным ногам вернулась боль.
Обеими, красными с посиневшими ногтями руками вцепился себе в ступни. Они стали белые с фиолетовым отсветом. Мальчишка-пионер закусил разбитую губу, испугано повёл вокруг себя, мутным от страданий взглядом.
Неутомимая Ангелина прохаживалась по рядам и активно массировала подошвы, наиболее обмороженным, как правило, городским девчатам.
Она видимо хороша знала свое дело, тем более живя в тундре знала много и имела огромный медицинский опыт.
Севшая рядом Галина, тоже активно растирала себе девичьи, не утратившие несмотря на многочисленные ушибы и ссадины ноги. И ей досталось, хотя конечности выглядели не так ужасно, как у Олега. Видя растерянность брата, она покачала головой и предложила:
— Дай я тебе их разотру отмороженное. Нас учили, как это делать в тяжелых случаях.
Галина толкнула брата и продолжила:
— Просто закрой глаза и лежи на спине. Будет немного больно, но все кончиться отлично!
Олег так и сделал, с трудом повернувшись на спину. Она тоже болит, но солома мягкая и еще можно терпеть. Воительница, взяла в ладони обмороженные ноги мальчика и принялась, их массировать. Сочетая движения ладоней с горячим дыханием.
Олег расслабился, уже через минуту ощутил покалыванье… а потом, черт побери — боль. Волна страданий нарастала… ширилась и становилась бурной… острой… непереносимой… Словно под подошвами полыхнул вулкан!!!
Галина, видя, как скривилось у брата лицо, а его раскрывшихся голубых глазах, буквально заискрило, подбодрила:
— Все хорошо так и надо!
Гитлеровцы словно стая гиббонов галдели неподалёку. Один прошёл, шатаясь от порции спирта мимо, по-хамски зевая во всю щербатую пасть и бездельно щёлкая длинным бичом.
Ангелина на фрицев ноль внимания, одного даже толкнула… Тот от подобной наглости отступил и даже отвел пьяные зенки. Уж много наглой лихости у огнезарной дьяволицы!
Я не дам ей повода меня подколоть. Ни слова, ни крика! — Жестко и отчётливо произнес Олег, закрыл предательски слезящиеся глаза. Эти обеты: красным пером на чёрном пергаменте — повисли в нахлынувшем мраке. А ещё в нем откуда-то снизу поднимались языки пламени, и Олег, словно Жанна на эшафоте стоял в этом зареве и не мог пошевелиться.
Орлеанская дева, она ведь тоже умерла на костре инквизиции, без стона и криков. Сгорела плотью,
