Личная ведьма для инквизитора

было далеко за двадцать. Обычно фамилиар присутствует в жизни колдуна почти с младенчества. Если он наследуется от старших родственников, то всё равно находится рядом.
Но Берта в тот период служила маркграфу фон Ройссу. Каким чудом она спаслась от огней инквизиции, до сих пор не знаю, но её приняли просто за ручного ворона. Улетела в небо… Даже не сгорела — сгорала уже при мне, устроившись на столе и глядя своими чёрными сверкающими глазами. С каким осуждением она смотрела!
Я почти не был знаком с маркграфом фон Ройссом. В общем-то, я впервые увидел его именно в камере, когда рядом крутился дознаватель, и моё «здравствуй, дядя» прозвучало бы, мягко говоря, неуместно. И то, мне не пришлось там задержаться. Маркграфа спасти было невозможно. Он сам подписал себе приговор, когда, надеясь выпросить хотя бы маленькую поблажку, начал сдавать всех ведьм и колдунов, которых знал.
Свою дочь в том числе.
Гертруда на отца походила мало. Было у неё что-то схожее в чертах лица, но в целом Гера больше напоминала мать или свою бабушку. Она отлично умела прятаться, а доказать её виновность было весьма непросто. Не то чтобы я очень старался, но Амьен надвигался на Видам, и инквизиция зверствовала.
В тот день, когда фрейлейн Аденауэр должны были казнить, атаковали королевский замок. Берта принесла новость о том, что власти сменились, первой, но до официального оглашения, говорила она, надо подождать минут двадцать.
Только вот молодую ведьму к тому времени уже привязали к столбу.
Я терпеть не мог наблюдать за тем, как горят совсем ещё юные девчонки. Гера была младше меня года на четыре, может, на пять, она казалась мне потрясающе красивой — и тогда, и сейчас, — и она не сделала ничего настолько плохого, чтобы её можно было жечь на костре. Маркграф, между прочим, кусал селянок-девственниц в надежде быть вечно молодым! Не насмерть, но всё же. И жениха чьего-то заколол.
А что сделала девчонка? Продала кому-то заклинание для уборки да лишила какую-нибудь сварливую бабу работы? Ну да, самое время на костер!
Не знаю, как мне хватило мозгов рисковать при старших инквизиторах и остужать пламя, но это определенно сработало. По крайней мере, Гертруда осталась жива и здорова. Ненавидела меня правда теперь, но это понятная реакция. Я б тоже ненавидел инквизитора, который меня чуть не сжег. Это очень адекватная реакция. Спасибо, что никакое олово на голову не вылила да пепла в глаза не бросила заговоренного!
— Вы так подходите друг другу, — принялась уговаривать меня Берта. — Ну признайся ты ей!
— Даже не подумаю.
— Почему нет?! — возмутилась она. — Она же ведьма. Она всё поймет! Ваша колдовская порода…
— Я сказал, нет, — отрезал я. — И если ты этому красному петушку…
— Он феникс! — тут же встала на сторону фамилиара Геры Берта.
Вот как. Понравился, значит. Как там его… Зигфрид вроде бы?
— Если ты этому бесхвостому фениксу всё расскажешь, я у вас обоих выщиплю все перья! Это понятно?
Берта деловито отвернулась от меня и уставилась в окно. Притворяется, что обиделась! Ничего не знаю. Я — идеальный хозяин. Не напиваюсь, в отличие от маркграфа, не пытаюсь устроить в доме пристанище для какой-то особенно развратной секты, никакой прочей ерунды не делаю. Инквизицию не провоцирую… Впрочем, нет же уже инквизиции. Все переквалифицировались в «отдел контроля за магически одаренными». Отдел контроля, ха! Наш главный с удовольствием поджег бы королевский дворец, лишь бы только изгнать оттуда выходцев из Амьена. А молодую видамскую принцессу, которую выдали замуж за короля Амьена, лишь бы только заключить этот союз, он вообще с удовольствием четвертовал бы!
— Он не бесхвостый! — всё-таки высказала мне свою претензию Берта. — Но я никому не скажу! Я своих не предаю, ты же знаешь!
Я действительно об этом знал. Берта была верной, она никогда не оставила бы своего хозяина на пороге смерти. Упорная — да, наглая — несомненно, но заставить её предать? Вот уж не знаю, что для этого должно было случиться.
Я собирался уж было погладить её, почесать свежие перья, которые она недавно сменила — Берте это всегда нравилось, — но не успел. В дверь постучали, и я, рассудив, что кроме Гертруды и её фамилиара в доме больше никого и нет, поспешил впустить незваного гостя в комнату.
Разумеется, это была не Гера. Ещё бы эта упрямая ведьма ко мне пришла! Вместо неё влетел нахорохорившийся и уже отрастивший себе хвост феникс. Выглядел он… Что ж, выглядел он действительно очень подозрительно. Довольный такой… Что, фрейлейн Аденауэр нашла способ, как унаследовать все богатство своего папеньки и не выходить за меня замуж?
— Фрейлейн Гертруда приглашает вас на завтрак, — провозгласил,