Личная ведьма для инквизитора

у фрау Эдвины пошей. Позови её к себе… На днях. И чтоб жених рядом был! А подруг, коль в гости придут, не гони, с какой бы мыслью не пришли. Они тебе, может, помогут. А коль не помогут, так будешь знать, что всё равно не смогли бы вы четырнадцать испытаний пройти.
Я улыбнулась.
— Спасибо.
И вправду, испытала какую-то странную благодарность по отношению к этому священнослужителю. И домой возвращалась, чувствуя удивительную легкость в теле.
Глава двенадцатая. Людвиг
— Как-то медленно вы продвигаетесь, — ядовито отметил за столом Казимир, опять устроившийся на месте маркграфа, во главе стола — благо, уже не на его стуле, а на другом, очевидно, принесенным из комнаты. — Всего одна бусина…
— Один день — одна бусина, — пожал плечами я. — Не наблюдаю никакой медлительности. Наш священнослужитель желает подтвердить нашу истинную любовь, а не начисляет один плюсик уже за то, что жених знает имя невесты.
На самом деле, даже эта первая бусина значила очень много. Когда Гера, прибежав вчера домой, с восторгом в глазах рассказывала о том, насколько ей стало легче, и она ведь даже подумать не могла, что первое испытание будет заключаться в том, чтобы убраться в доме у какого-то священнослужителя…
Что ж, то, как она буквально светилась изнутри, уже было приятно. Я никогда не считал себя большим романтиком, но Гера счастливой становилась ещё красивее. И, кажется, стала ненавидеть меня чуточку меньше. По крайней мере, теперь, сталкиваясь с нею в доме, я не чувствовал, что мне вот-вот полетит в спину нож. И улыбалась ведьма чаще.
Авось, и привыкнет когда-то ко мне. А то очень мало приятного жениться на такой красотке, а любоваться на неё за завтраком да обедом, ну, и там, где надо сыграть счастливую семейную пару.
У меня, правда, был другой вариант завоевания сердца невесты: сказать ей правду. Точнее, полноценную правду, а не тот огрызок, что я ей сообщил. Но, боюсь, моя правда ей даром не сдалась, пошлет куда подальше, заявит, что выдумываю всё.
Ну да и плевать. Поссоримся потом. Когда все бусины будут белыми.
…В обеденный зал Гертруда пришла в окружении великолепных ароматов — и тарелок, которые висели в воздухе вокруг неё. Вчера, поскольку девушке было точно не до того, всё, что я съел — это кусок хлеба да оставшееся после помолвки холодное мясо, вспоминая маму, твердившую, что надо уметь хоть что-то готовить!
Мое что-то ограничивалось нарезкой.
А вот Казик, доверившись тому, как я отчаянно хвалил кулинарные способности невесты, отведал пироги, испеченные с помощью заклинания Барбары. И, кажется, ночью очень дурно спал. Наши комнаты были не так далеко друг от друга, и я имел счастье наблюдать, как Казимир бегает туда-сюда по коридору в поиску уборной.
Казалось бы, что её искать? Гостевые комнаты в доме маркграфа предусматривали персональные ванные комнаты для каждого гостя, внутренняя дверь, хорошо спрятанная в стене и реагировавшая на прикосновение руки хозяина. Зачем были такие меры по сокрытию дверей, я понятия не имел, предполагаю, маркграф просто тренировался, хотел проверить, насколько универсальная его магия.
Магия была просто отличная! Если не показать гостю, где уборная, вовек не найдет!
Именно потому Казик, гость не слишком желанный, свято полагал, что уборная у нас в доме только одна — и бегал на этаж для слуг. Ещё б не матерился, пока пробегал под дверью, было бы вообще отлично! Конечно, будь он магом-бытовиком, догадался бы как-нибудь упростить себе жизнь, но ни бытовая, ни боевая магия ему, очевидно, не поддавались — или поддавались не так хорошо, как он надеялся.
Тарелки с яствами, позвякивая, заняли положенные места за столом. Гертруда села, благодарно улыбнувшись в ответ на то, что я магией отодвинул ей стул, и хитро покосилась на Казимира. Очевидно, и она вчера слышала, как он бегал-туда сюда. И нельзя сказать, что была тем шибко недовольна.
— Угощайтесь, — проворковала девушка, поглядывая с интересом на нашего досмотрщика. — Чего ж вы? Людвиг?
— Конечно. Спасибо, дорогая, — елейным голосом отозвался я, уверенно потянувшись за пирогом, на сей раз румяным и красивым.
Казимир сглотнул. Есть ему, очевидно, хотелось, если после вчерашнего, конечно, уже не тошнит, но своё здоровье было гораздо дороже.
…Готовила Гера потрясающе. Даже Берта, всегда предпочитающая есть отловленных в поле мышей или что-то вроде этого, устроилась на столе и клевала выделенный ей кусочек пирога, довольно щелкая клювом. Фениксы по своей природе вообще всеядны, мне иногда казалось, что Берта может и яд склевать и не подавиться, но то, с какой охотой она ела приготовленные Гертрудой яства!
Да и я сам так увлекся