Личная ведьма для инквизитора

секретиком».
— Я пойду проветрюсь, — я наконец-то поднялся. — Прослежу за Казиком, мало ли, что этот придурок успеет сделать, пока шастает по нашей территории.
Дальше уборной вряд ли зайдет, учитывая то, что он съел, но мне и самому сейчас надо быть подальше от Гертруды…
— Людвиг, точно всё в порядке?
— Точно, — кивнул я.
— Ну ладно, — пожала плечами Гера. — Возвращайся, если что.
— Обязательно.
Её голос звучал как-то подозрительно мягко, а ведь совсем недавно Гертруда прибить меня была готова. Конечно, может, и привыкла уже, и поняла, что нам целесообразнее быть вместе, но моя магия, имеющая привычку вести себя неадекватно, так и подталкивала задать вопрос. Я смерил Гертруду взглядом, а потом, не удержавшись, подошел ближе.
— Ты же собирался идти к Казику? — удивленно спросила она. — Чтобы он никуда не заглянул…
— Он никуда не заглянет, — ответил я с такой уверенностью, что Гера, кажется, с трудом сдержала недовольное фырканье. — Он дальше уборной не зайдет. Отравился так, что едва на ногах держится.
— О, — девушка улыбнулась. — Вот оно что. А я думаю, чего он так на еду мою смотрит… А оно, оказывается, действенная штука — кулинария Барбары…
— Да, — кивнул я. — Действенная.
Гера поежилась.
— Людвиг, что не так?
— Скажи-ка, — прищурившись, поинтересовался я, — куда, моя дорогая, подевалась твоя ненависть?
— О чем ты?
Вопрос прозвучал достаточно естественно, и если б я был в состоянии здраво думать, то, наверное, уже оставил бы Гертруду в покое и пошел искать нашего досмотрщика. Но магия вытесняла все адекватные мысли из головы, и, хоть я и продолжал чувствовать себя последним идиотом, всё равно невольно потянулся к Гере. Конечно, где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что если я сейчас что-то сделаю, то могу напрочь забыть и о наследстве, и о Гертруде тоже.
— В первые дни ты была готова меня убить, — протянул я, рассматривая ведьму. — Теперь улыбаешься и ведешь себя, как нормальная невеста.
Гертруда опасливо оглянулась, словно опасаясь, что вдруг из-за угла выскочит какой-то Казик. Но я, очевидно, оказался прав насчет нашего досмотрщика.
— Я хорошо играю свою роль, — протянула она, впрочем, выглядя не слишком убедительно при этом. — Не понимаю, что тебя смущает. Мы ведь договаривались, что будем вести себя максимально естественно. Ты тоже не отпрыгиваешь от меня, как от прокаженной, надо сказать. Хотя вроде как должен. Ты же инквизитор. Много на твоей совести мертвых невинных ведьм? Ты же и меня хотел убить…
— Я не хотел тебя убивать, — покачал головой я.
Да-да, самое время моей магии окончательно выйти из-под контроля. Мало того, что Гера и так ни единому слову не верит, так я ещё и устрою сейчас цирк со своими неуместными, несвоевременными признаниями и заработаю себе приговор в её глазах.
— Ты поджег дрова под моими ногами, — обвинительно заявила Гертруда, распаляясь. — Ты хочешь сказать, что ты желал мне добра? Очистить эту ведьму через пламя, и душа её обязательно попадет в лучший мир! А моя душа, между прочим, ещё пожить хотела!
От лживого образа счастливой невесты не осталось ни следа. Гертруда вновь стала собой, пылкой, разъяренной ведьмой, безумно красивой в своем гневе. В глазах её полыхал самый настоящий огонь, и она смотрела на меня так, словно собиралась уничтожить прямо сейчас и полагала, что имеет на это полное право.
— Я тоже не хотел погибнуть, — прорычал я. — Ты думаешь, я от большого желания очистить мир от магии пошел в инквизиторы? Да среди нас полно колдунов, которые прячутся от властей таким образом! А если бы было иначе, погибло бы намного больше ведьм. Мы делаем всё, чтобы не трогали безвинных.
— А я что наделала? Кого я убила? Кого заколдовала? На кого наложила порчу?!
— Ты — никого, — мотнул головой я. Осторожность, Людвиг, осторожность! Следи за языком! Хотя… — Но фон Ройсс, этот придурковатый маркграф, на смертном одре сдал всех, кого мог. Он даже координаты назвал твои и твоей бабушки, мол, на казни женщин лучше смотрят, так его отпустите, а вас сожгите! Всей семьей! Это чудо, что поймали только тебя! Ты думаешь, я мог сделать больше? Или считаешь, я был не в курсе, что ты ни в чём не виновата?!
— Так что меня, невиновную, привязали к этому проклятому столбу, ещё и дров поближе подложили, видать, чтобы горела хорошо! Ты и подложил!
Подложил, конечно же! Если б я те дрова к её ногам не подложил, она бы сгорела, прежде чем пришла новость.
— Да я специально тянул время, — прошипел я, напрочь забыв обо всякой осторожности. — Берта уже принесла на хвосте новость о том, что Амьен завоевал Видам. Но надо было дождаться глашатая.