Личная ведьма для инквизитора

я. — Конечно же нет.
— Ну хорошо.
Гера повернулась ко мне спиной и, кажется, задремала. Я снял рубашку, повесив её на тот же стул, рядом с шалью, избавился от брюк и, незлым тихим поминая паскудного фамилиара, кудахтанье которого можно было услышать даже сквозь дверь, прилег рядом с Гертрудой.
Магия отозвалась примерно теми же звуками, которые доносились из-за двери.
— Чего он так громко? — пробормотала Гера. — Спать не дает…
Это, к сожалению, не он так громко… И что делать? Сила бурлит с такой силой, что я даже не знаю, как на неё толком повлиять.
— Спи, — прошептал я. — Сейчас затихнет.
Сказать своей магии «фу» было не так уж и просто. Над головой уже сформировалась силовая туча, и мне пришлось поймать её рукой и скомкать колдовство в кулаке, вынуждая его вернуться обратно в тело. Всё-таки, два года находиться на огромном расстоянии от истинной пары было куда проще, чем две недели — рядом с нею, но не имея права действовать достаточно активно, потому что девушка может испугаться, отказаться от идеи выйти за меня замуж, попросту сбежать.
Я скривился.
Ненавижу маркграфа фон Ройсса. Искренне ненавижу. Если б мог, оживил бы его и воскресил ещё раз. На второй же день после нашей с Герой свадьбы я возьму то дурацкое кресло и изрублю его на крохотные щепки, чтобы ему, паскуднику дощатому, больше даже в голову не пришло вмешиваться в чью-либо личную жизнь! Особенно если речь идет о жизни его дочери…
Сила, кажется, впечатлившись моим настроением, изволила притихнуть, и я перевернулся на спину и закрыл глаза. Было бы очень неплохо сейчас в самом деле уснуть, чтобы завтра не выглядеть злым призраком, обязательно привлекающим внимание Казика… Другое дело, что мне не спалось от слова «совсем», ещё и Берта вздумала ни с того ни с сего храпеть, хотя за нею этого прежде никогда не водилось.
— О! — раздалось вдруг тихое под дверью. — О, моя Берта, нас ждет с тобой блаженство! Ты есть сплошное совершенство!
Эта общипанная курица ещё вздумала петь?!
— Моя любовь границ не знает, — тиха песенка Зигфрида резала мне слух. — Тебя согласен вечность воспевать! И чувство наше у небес летает!..
Я уже почти встал, намереваясь оторвать хвост этому надоедливому фениксу и выбросить немного магии, которая и так кипела в жилах, но не успела. Гертруда ни с того ни с сего перевернулась на бок, поймала меня за руку и устроила голову на моем плече. Я скосил на неё взгляд и с удивлением понял, что девушка спит.
— Людвиг, — позвала она сквозь сон. — Людвиг…
И, придвинувшись ко мне вплотную, закинула свою ногу мне на бедро.
Этого ещё только не хватало!
Я вздрогнул. Лежать бревном, когда к тебе прижимается ведьма, которая и без всякой истинной пары способна разбудить в мужчине самые нескромные желания, отнюдь не просто. Единственным разумным порывом сейчас было просто приобнять её за талию, позволяя устроиться поудобнее. Все остальные я забраковал как животные.
Ничего. До свадьбы осталось меньше недели. Если я не сделаю никакую глупость, и Гертруда никуда не убежит, мы будем вместе, и никакое проклятье маркграфа фон Ройсса больше не встанет на нашем пути. А если сделаю, то останется разве что пойти повеситься на ближайшем суку.
Нет, сначала сжечь всё, что хранит в себе магию фон Ройсса, а тогда и вешаться можно. И Казика подвесить на соседнюю ветку. И этого гадского фамилиара, который своим воем не дает мне уснуть.
Впрочем, через несколько секунд я забыл и Казике, и о Зигфриде, который перешел ко второй части своей оперной арии и теперь выл о том, что ему разбили сердце, и даже о Берте, демонстративно храпевшей на столе. Правда, забыть о Гертруде не удавалось совершенно, она и так занимала все мои мысли, вытесняя оттуда остаток благоразумия.
Стараясь не испытывать судьбу, я закрыл глаза и притворился, что сплю. Не сказать, что это очень помогло, ко всему набору приятных и не очень ощущений добавилось ещё и покалывание в запястье, но я даже не открыл глаза. Надо проявить терпение, не реагировать на внешние раздражители, ни за что… И даже если очень хочется — это исключительно мои проблемы, чего мне там хочется. Я должен думать головой! Взрослый мужчина, в конце концов, а не маленький ребенок, который не способен совладать над собственными желаниями.
Только… Нет, я завтра определенно обдеру хвост этой паршивой птице. А если он ещё и в нашу первую брачную дочь вздумает серенады под дверью петь, то вообще сварю в котле. Или скормлю ему пироги Барбары!..
Глава девятнадцатая. Гертруда
Тесто выпрыгнуло из бочки, как будто его кто-то выпихнул оттуда, и, перекатываясь в воздухе, залетело прямиком под скалку. Я только спокойно устроилась на стуле,