Личная ведьма для инквизитора

наследницу рода Аденауэр, и любить её вечно и верно?
— Да, — кивнул я, даже не сомневаясь в своем ответе.
— Клянешься ли ты, что твои чувства искренны?
— Да, — подтвердил, зная, что это действительно так.
— Скажи, Гертруда, наследница рода Аденауэр, согласна ли ты взять в мужья Людвига, наследника рода фон Ройсс, и любить его вечно и верно? — голос Антваса дрогнул, как будто он сам умилялся тем, как мы смотрели друг на друга.
— Да, — подтвердила Гера коротким, но уверенным кивком.
— Клянешься ли ты, что твои чувства искренны?
— Да, — Гера не позволила себе ни единой паузы.
— Во имя небес, которые наблюдают за нами, ваш брак считается от этого момента и навеки заключенным, и пусть ничто не разлучит вас! — решительно выдохнул Антвас.
Браслеты на наших запястьях засветись и спустя секунду превратились в тонкие золотые цепочки на запястьях, не способные тяготить, а только дарующие уверенность друг в друге.
— Жених, — торжественно проронил священнослужитель, — можете поцеловать невесту! — он выдержал паузу, осмотрел всех присутствующих, и хитро добавил: — Гости… Можете стукнуть верховного инквизитора! Только легонько! Чтобы он до суда дожил!..
Я рассмеялся — но в очередь на убивание Казика не стал. Всё-таки, моя прекрасная супруга в эту секунду интересовала меня куда сильнее…
Эпилог
Лежать в его объятиях теперь было ещё приятнее. Я наслаждалась тем, что этот мужчина — мой муж, что мы с ним любим друг друга, и ничто никогда не встанет между нами. Небеса ведь обещали!
— Людвиг, — тихо позвала я, прижимаясь к его обнаженной груди.
— М? — лениво отозвался он, обнимая в ответ ещё крепче, чем прежде.
— И что будет дальше?
Я не видела, конечно, но знала, что Людвиг сейчас улыбается. Не мог не улыбаться.
— Ну… Твоя бабушка уже пригласила мою мать к себе в гости, — протянул он. — Будут наверстывать упущенное. Возможно, найдут максимально похожее на покойного маркграфа кресло и станут швырять в него ножи. Или просто отдадут на расчленение детям…
Я расхохоталась так сильно, что даже откатилась в сторону и теперь смотрела в потолок. Удивительно, но я совершенно не чувствовала себя новой маркграфиней фон Ройсс. И даже той светлой тоски, которую следовало испытывать по девичеству, с которым я сегодня распрощалась, не было. Скорее наоборот, я чувствовала себя безгранично счастливой, что эта свадьба всё-таки состоялась и что мы с Людвигом наверняка будем вместе.
— А с Казиком?
— Ну, — фыркнул Людвиг. — Он не Казик, зовут его иначе… Знал, что ему точно не следует рассчитывать на хорошую должность, потому придумал себе новое имя, сделал фальшивые документы, создал иллюзию — надо же, а я и не догадывался, что верховный инквизитор тоже одаренный! — и успешно продолжил жить. Увы, его погубила жадность.
— Он решил, что имеет право получить наследство фон Ройсса?
— Да, — муж придвинулся ко мне поближе, сгребая в охапку, и я вздрогнула, чувствуя, как его руки скользят по моей обнаженной спине. — Подумал, что знает мои и твои слабые места, ведь меня он якобы воспитывал и обучал, а тебя чуть на костре не сжег, вот и совершил, так сказать, попытку… Ничего, посадят. За фальшивые документы, за самоуправство, в конце концов, за то, что такой фиктивный брак, шитый белыми нитками, развалить не смог.
Я усмехнулась. Да уж, инквизитору досталось довольно сильно. Когда наконец-то прибыли амьенские военные, которых по доброте душевной вызвал Людвиг, лже-Казик был неслабо так побит, поцарапан и мог похвастаться множеством ссадин на теле, но, к сожалению для себя, так никого и не смог в этом обвинить. Все гости, мы с Людвигом на правах жениха и невесты и даже герр Шварц, священнослужитель, утверждали, что герр Хогберг — точнее, мужчина, скрывавшийся под этим именем, — сам падал, сам вступил в драку с креслом и теперь сам должен отвечать за свои поступки.
Судя по тому, что кто-то из амьенцев узнал инквизитора, ему будет не слишком хорошо. Там эту братию не любят…
— А где, кстати, наши фамилиары? — поинтересовался вдруг Людвиг. — Когда ты пропала, я дергал Зигфрида, но он сказал мне, что ничего не знает. Оправдывался, что ты ему ни слова не сказала!
Что ж… Я и не могла ему ничего сказать, потому что когда этот паршивец был мне так нужен, его где-то носило!
— Они с Бертой вьют гнездо. Она ведь всё-таки уговорила герра Антваса их обвенчать. Конечно, тот пытался доказать, что фамилиарам не положено, но, кажется, у наших детей будет предостаточно фамилиаров. А если учитывать то, какие у Зигфрида масштабные планы, то и для внуков, и для правнуков хватит, — усмехнулась я. — Будут пополнять, так сказать, восстанавливать