Лики смерти

но «фольксвагены» не взрывают. Слишком они для этого хорошенькие.
Сьюзен подошла к пассажирской дверце.
– Конфетти тоже красиво смотрится. Осторожнее, Гарри.
Я хмыкнул, задним ходом вывел Жучка со стоянки и погнал его к Майклу.
Утро выдалось холодное, ясное. Зима еще не отпустила Великие озера из своих оков, а значит, стояла и в Чикаго. Сьюзен выбралась из машины и, хмурясь под темными очками, окинула взглядом палисадник.
– Как это ему удается заниматься своей непосредственной работой, биться с демонами и еще поддерживать дом и участок в таком порядке?
– Ну, наверное, смотрит передачи про дом и сад… – предположил я.
Она нахмурилась еще сильнее.
– Трава такая зеленая. Февраль ведь на дворе, а трава зеленая. Тебя это не удивляет?
– Неисповедимы пути Господни.
Она недовольно фыркнула и следом за мной пошла к входной двери.
Я постучал. Мгновение спустя из-за нее послышался голос отца Фортхилла.
– Кто там?
– Донни и Мэри, – откликнулся я. – Перец-с-Солью просили нас представлять их интересы.
Он отворил дверь, улыбаясь из-под очков с золотыми дужками. Привычный низенький, коренастый, лысеющий старичок Фортхилл казался в это утро напряженным, усталым. Морщины на его лице сделались глубже.
– Привет, Гарри.
– Добрый день, отец. Вы знакомы со Сьюзен?
Он задумчиво посмотрел на нее.
– Только понаслышке, – кивнул он. – Заходите, заходите.
Мы вошли в дом, и Фортхилл поставил в угол бейсбольную биту, которую, оказывается, все время держал в руках. Я удивленно поднял бровь, переглянулся со Сьюзен и поставил свой посох и трость Широ рядом с битой. Следом за Фортхиллом мы прошли на кухню.
– А где Черити? – спросил я.
– Поехала отвозить детей к матери, – объяснил Фортхилл. – Она скоро вернется.
Я облегченно вздохнул.
– А Анна Вальмон?
– В гостевой. Спит.
– Мне надо позвонить Мартину, – сказала Сьюзен. – Извините.
– Кофе, пончики, – предложил отец Фортхилл. Я присел на край стола.
– Отец, вы еще никогда не были так близки к тому, чтобы обратить меня.
Он рассмеялся.
– Фантастический Фортхилл, спасающий душу за душой. – Он выставил на стол нектар богов в пластиковом стаканчике и пакетик с пончиками от «Данкин Донатс», взяв стаканчик и для себя. – Я всегда восхищался вашим умением шутить перед лицом неприятностей. Дела-то неважнецкие.
– Я типа заметил, – пробормотал я с набитым ртом. – Так где Майкл?
– Они с Саней отправились в Сент-Луис проверить слухи о появлении там динарианцев. Их обоих арестовала местная полиция.
– Что? Арестовала? За что?
– Никаких обвинений, – ответил Фортхилл. – Их арестовали, продержали в участке двадцать четыре часа и освободили.
– Западня, – буркнул я. – Кто-то хотел убрать их с дороги.
Фортхилл кивнул:
– Похоже на то. Я говорил с ними по телефону часа два назад. Они едут обратно и скоро будут здесь.
– Тогда как только они вернутся, нам нужно ехать освобождать Широ.
Фортхилл нахмурился и кивнул.
– Что с вами случилось прошлой ночью?
Я изложил ему сокращенную версию событий: все про аукцион и динарианцев. То, что произошло потом, я опустил – его это мало касалось, да и рассказывать-то я стеснялся. Не то чтобы я отличался особой религиозностью, но мой собеседник все-таки был священником.
Когда я закончил рассказ, Фортхилл снял очки и пристально посмотрел на меня. Глаза его были цвета яиц малиновки, и взгляд их, как оказалось, мог пронизывать насквозь.
– Никодимус, – задумчиво повторил он. – Вы уверены, что он называл себя именно так?
– Угу.
– Точно?
– Угу. Мы с ним очень мило побеседовали.
Фортхилл сцепил пальцы и медленно вздохнул.
– Матерь Божия! Гарри, вы можете описать его как следует?
Я постарался припомнить все как можно подробнее. Старый священник внимательно слушал.
– Да, и еще у него была веревка на шее. Не корабельный канат, а тонкая, вроде бельевой. Сначала я даже принял ее за узкий галстук.
Пальцы Фортхилла потянулись к распятию на шее.
– Со скользящей петлей?
– Угу.
– Как он вам показался? – спросил он. Я покосился на недоеденный пончик.
– Он навел на меня такой ужас… Он… гадкий, что ли. Неправильный.
– Слово, которое вы ищете, Гарри, – «дьявольский».
Я пожал плечами и, не споря, занялся пончиком.
– Никодимус – древний враг рыцарей Креста, – негромко сказал Фортхилл. – Мы мало что о нем знаем. Раз в столетие или около того он ухитряется уничтожать