Лики смерти

ли удивляться, что ты ему нравишься.
Сьюзен чуть улыбнулась.
– Братство – это вся его жизнь, – сказала она. – Он предан делу.
– А ты? – спросил я.
Некоторое время Сьюзен вела машину молча.
– Как все прошло у тебя?
– Поймали самозванца. Он выложил нам, где соберутся нехорошие парни сегодня вечером.
– Что ты с ним сделал?
Я рассказал.
Некоторое время она косилась на мое лицо.
– Ты в порядке? – спросила она наконец.
– Нормально.
– Вид у тебя не совсем нормальный.
– Ничего. Все прошло.
– Но ты в порядке?
Я пожал плечами:
– Не знаю. Хорошо, что ты этого не видела.
– Да? – спросила Сьюзен. – Это почему?
– Ты дама. Мочить нехороших парней – мужское занятие.
– Грязный шовинист.
– Угу. Это я от Мёрфи набрался. Дурное влияние, понимаете ли.
Мы миновали первый указатель по дороге на стадион.
– Ты правда думаешь, что можешь победить? – спросила Сьюзен.
– Угу. Черт, в списке неприятностей на сегодняшний день Ортега занимает третье место, если не четвертое.
– Но если даже ты победишь, что это изменит?
– Еще как изменит! Так меня убьют не сейчас, а позже вечером.
Сьюзен рассмеялась. Смех вышел не слишком веселый.
– Ты не заслужил такой жизни.
Я сощурился.
– Заслуги, – произнес я замогильным голосом, – не имеют ни малейшего отношения…
– Заткнись, – возмутилась Сьюзен. – Если ты мне еще Клинта Иствуда цитировать будешь, я машину на столб намотаю.
– Довольна, шпана? – ухмыльнулся я и поднял левую руку ладонью вверх.
Мгновение спустя ее ладонь мягко легла в мою.
– Должна же девушка и честь знать.
Остаток пути до стадиона мы проехали молча, держась за руки.
Мне еще ни разу не приходилось видеть Ригли с пустыми трибунами. Для стадиона это как-то неестественно. Сюда приходишь вместе с оравой людей, и на твоих глазах что-то происходит. На этот раз возвышавшийся посреди акров пустых стоянок стадион еще более обычного напоминал огромный скелет. В пустых трибунах гулял, посвистывая, постанывая и подвывая, ветер. Сгущались сумерки, и по асфальту стоянок тянулись паучьими лапами тени от незажженных фонарей. Тьма сгустилась в арках и входах стадиона, отчего они напоминали пустые глазницы.
– Ну, хоть вид у него не такой призрачный, – хмыкнул я.
– Что дальше? – поинтересовалась Сьюзен.
Еще одна машина свернула к стадиону следом за нашей. Я узнал ее: я уже видел ее на стоянке рядом с МакЭнелли вчера вечером. Отъехав от нас футов на пятьдесят, она затормозила и остановилась. Ортега вышел из машины и, не закрывая дверцы, нагнулся, говоря что-то водителю – смуглому мужчине в темных очках. На заднем сиденье были еще двое, но разглядеть их я не смог. Готов поспорить, все трое из Красной Коллегии.
– Нам нельзя подавать вида, что мы боимся, – буркнул я и вышел из машины.
Я не смотрел на Ортегу, но захватил с собой посох, оперся на него и принялся разглядывать стадион. Ветер хлопал полами моей куртки, время от времени показывая кобуру у меня на поясе. Тренировочные штаны я сменил на темные джинсы, сверху надел черную шелковую рубаху. Кажется, древние монголы – а может, кто-то еще, – носили шелковые рубахи, потому что стрелы входили в тело вместе с тканью, и это позволяло выдернуть зазубренный наконечник из раны, не вынув при этом собственных потрохов. Я не рассчитывал на стрелы с зазубренными наконечниками… впрочем, ожидать можно было чего угодно и похлеще.
Сьюзен тоже вышла из машины и остановилась рядом со мной. Ветер трепал ее волосы так же, как мою куртку.
– Что ж, очень мило, – шепнула она, почти не открывая рта. – У тебя очень грозный вид. Ортегов водила только что штанов не намочил от страха.
– Тебя слушать – сердце радуется.
Так мы постояли с минуту, пока до нас не донеслось ритмичное уханье – не иначе, один из тех жутких сабвуферов, которые так любят ставить себе в тачки всякие недоумки. Уханье становилось все громче, потом завизжали покрышки, и на стоянку зарулил Томас в шикарной белой спортивной машине. Не той, что я видел накануне, а в другой. Машину он остановил поперек разметки. Он вырубил стерео и вылез из салона; следом за ним выплыло небольшое облачко дыма. Явно не сигаретного.
– Паоло! – вскричал Томас. Сегодня на нем были голубые джинсы в обтяжку и черная футболка с Баффи – Истребительницей Вампиров. Незавязанный шнурок на одном из его башмаков волочился по асфальту; в руке он держал бутылку виски. Он приложился к бутылке, сделал большой глоток и, виляя, двинулся через стоянку к Ортеге.
– Промочить горло? –