Лики смерти

их прикончить. Эти люди – фанатики. Если очнутся, они нападут на нас не колеблясь – с оружием или без.
Я пристально посмотрел на него.
– Мы не будем убивать их вот так – беззащитных.
– А что, у нас есть какой-то веский повод не делать этого?
– Заткнитесь, Марконе.
– Они бы нас не пожалели. И если сохранить им жизнь, динарианцы наверняка снова используют их, чтобы сеять боль и страдание. В этом ведь их назначение.
– Мы их не убьем.
Губы Марконе скривились в горькой улыбке.
– И как это я предвидел? – Он расстегнул поясную сумку, достал два комплекта наручников и бросил Сане. Тот ловко поймал их и сковал одной парой лежавших друг с другом, а второй пристегнул их к стальному каркасу вагона.
– Так-то лучше, – кивнул Марконе. – Будем исходить из того, что никто из них не перегрызет себе руку, чтобы освободиться.
– Саня! – Голос Майкла перекрыл стук колес, и внезапная, ослепительно белая вспышка на мгновение осветила крышу соседнего вагона. Сталь лязгнула о сталь.
Саня сунул мне автомат. Я едва успел схватить его за цевье, а русский уже рванулся мимо меня вперед и полез верх по стенке вагона. Лезть ему приходилось, пользуясь только правой рукой; раненая левая болталась плетью. Он выпрямился и с криком перепрыгнул вперед, на следующий вагон.
Я уронил свой посох на пол и принялся возиться с автоматом, пытаясь найти предохранитель. Марконе отставил в сторону свой карабин.
– Вы сейчас убьетесь, – хмыкнул он, забрал у меня «Калашникова», не глядя, профессиональными движениями проверил его и, закинув за плечо, тоже полез вслед за Саней. Я выругался вполголоса и последовал за ними.
Следующий вагон представлял собой еще один металлический контейнер. Мечи рыцарей сияли, как солнце, и мне даже пришлось прикрыть глаза, защищаясь от света. Майкл и Саня стояли плечом к плечу спиной ко мне, лицом к голове состава.
Перед ними стоял Никодимус.
Предводитель динарианцев был одет в серую шелковую рубаху и черные брюки. Плащаница оборачивала его тело наподобие чемпионской ленты; веревка на шее трепетала на ветру. В руках он тоже сжимал меч – катану с отполированной временем деревянной рукоятью. Кончик меча был обагрен кровью. Он держал меч чуть на отлете и улыбался.
Майкл оглянулся на нас, и я увидел на его щеке кровавую полосу.
– Не высовывайтесь, Гарри.
Никодимус атаковал, стоило Майклу на мгновение отвлечься. Меч динарианца описал в воздухе стремительную дугу, и Майкл едва успел парировать удар. На какую-то роковую секунду он потерял равновесие и припал на колено, но Саня с криком бросился вперед и отогнал Никодимуса, дав Майклу возможность оправиться. Русский гнал динарианца все дальше, к дальнему концу вагона.
Я увидел ловушку.
– Саня, назад! – завопил я.
Сила инерции не позволила русскому остановиться мгновенно, но он извернулся и метнулся вбок. И сразу же стальные щупальца-клинки, пробив крышу вагона, взметнулись в воздух в каком-то дюйме от его спины. Никодимус повернулся и снова бросился в атаку.
Майкл поднялся на ноги, занес «Амораккиус» над головой и трижды полоснул им по железной крыше вагона. Треугольный кусок металла размером примерно три фута в поперечнике провалился внутрь; металл в месте разреза раскалился докрасна. Майкл спрыгнул в отверстие и скрылся из виду.
Я поднял жезл и прицелился в Никодимуса. Тот заметил мое движение и выставил перед собой ладонь.
Тень его метнулась по крыше вагона в мою сторону и с разбега ударилась в меня, выбив жезл из руки и тут же размолотив его в щепки.
Саня вскрикнул: одно из лезвий, пронзив крышу вагона, задело его ногу, и он припал на колено.
И тут из щелей в крыше ударил ослепительный свет. Я услышал полный ярости вопль Дейрдре, и преследовавшие Саню лезвия исчезли.
Никодимус зарычал. Он снова взмахнул рукой в мою сторону, и тень с визгом швырнула обломки жезла мне в лицо. Никодимус тем временем снова взмахнул мечом и бросился на Саню.
Я успел заслонить лицо от обломков, но Сане помочь ничем не мог. Никодимус отбил его саблю в сторону. Саня перекатился по крыше вагона, увернувшись от удара, который запросто мог бы оставить его без головы. Однако при этом раненая рука его коснулась крыши, и Никодимус с силой ударил по ней каблуком своего тяжелого башмака.
Саня закричал от боли.
Никодимус занес меч для смертельного удара.
И тут джентльмен Джонни Марконе открыл огонь из «Калашникова».
Марконе выпустил три короткие очереди. Первая ударила Никодимуса в грудь и шею – чуть выше Плащаницы. Вторая угодила в руку и плечо, противоположные Плащанице, едва не оторвав их от тела.