Лики смерти

на животе, вытянув над головой все еще связанные руки. Времени, похоже, прошло не слишком много: оба мы еще слегка задыхались. Я пошевелился и обнаружил, что все еще нахожусь в ней. Я не помнил, чтобы произносил заклинание, позволявшее ее путам отвязаться от потолка; впрочем, никто, кроме меня, этого сделать не мог. Я повернул голову и очень осторожно коснулся губами ее плеча, потом щеки.
Она моргнула и открыла глаза – снова обычные человеческие глаза… ну, может, зрачки чуть расширены, но и это быстро прошло. Она улыбнулась и издала негромкий звук – что-то среднее между стоном и довольным мурлыканьем. Мгновение я смотрел на нее, потом до меня дошло: узоры на ее лице почернели и начинают бледнеть. За какие-нибудь полминуты они на моих глазах полностью исчезли.
– Я люблю тебя, – прошептала она.
– Я люблю тебя.
– Я так хотела этого.
– Я тоже, – кивнул я.
– Как опасно… Гарри, ты ведь рисковал. Я ведь могла…
Я нагнулся и поцеловал ее в уголок губ.
– Могла, но не сделала. Все хорошо.
Она поежилась, но кивнула в ответ:
– Я так устала.
Мне тоже изрядно хотелось уснуть, но вместо этого я встал. Сьюзен издала негромкий звук; я даже не понял, чего в нем было больше – удовольствия или протеста. Я поднял ее с пола и положил на диван. Потом дотронулся до веревки, приказав узлам распуститься, и веревка, соскользнув с ее запястий, аккуратными кольцами улеглась у моих ног. Я укрыл Сьюзен одеялом.
– Спи, – шепнул я. – Отдохни немного.
– Тебе тоже…
– Я тоже лягу. Честное слово. Но… я не уверен, что мне стоит спать рядом с тобой.
Сьюзен устало кивнула.
– Ты прав. Извини.
– Ничего.
– Надо Мартину позвонить.
– Телефон не прозвонится, – сказал я. – Пока барьер не перестанет действовать.
Мне показалось, что голос ее звучал не слишком огорченно:
– О, значит, придется подождать.
– Угу, – сказал я, гладя ее волосы. – Сьюзен…
Она сжала мои пальцы и закрыла глаза.
– Все хорошо. Я говорила тебе, я никогда не смогу совладать со своим голодом. Это… это было облегчением. Сняло часть давления. Я хотела этого. Это было мне нужно.
– Я тебе не сделал больно?
Она снова мурлыкнула, не открывая глаз.
– Может, чуть-чуть. Да нет, все хорошо.
Я чуть поежился.
– Ты в порядке?
Она медленно кивнула.
– Насколько возможно. Ты отдохни, Гарри.
– Угу, – кивнул я. Я еще раз погладил ее волосы и побрел к себе в спальню. Дверь я за собой не закрыл. Я переложил подушку в ноги своей кровати, чтобы и когда лягу, видеть диван. Я смотрел на ее освещенное свечой лицо, пока веки мои не слиплись.
Черт, как она была прекрасна.
Жаль, что она не могла спать рядом со мной.

Когда через сколько-то времени я разлепил веки, Сьюзен стояла в гостиной. Она чуть пригнулась, зажмурившись и держа руки перед собой так, словно готовилась бросить в корзину невидимый баскетбольный мяч. Потом она пошевелилась, делая руками и ногами плавные вращательные движения. Тай-чи. Медитативная разновидность гимнастики, ведущая родословную от боевых единоборств. Многие из тех, кто занимается тай-чи, даже не догадываются, что выполняемые ими замедленные, похожие на танец движения являются отображением костедробительных ударов или удушающих захватов.
Сьюзен – так мне, во всяком случае, показалось – об этом не догадывалась, а знала наверняка. На ней были ее футболка и мои беговые шорты. Она двигалась с грациозной точностью прирожденного дара, отшлифованной тренировками.
Она повернулась ко мне лицом, сосредоточенно-нахмуренным, но мирным. С минуту я смотрел на нее, пытаясь сосчитать при этом все свои проснувшиеся болячки.
Она вдруг улыбнулась, не открывая глаз:
– Не пускай слюни, Гарри.
– Мой дом – чего хочу, то и пускаю.
– Что это за веревка у тебя такая? – спросила она, не прекращая зарядки. – Я ведь стальные наручники – и то рвала. Волшебная?
Так, болтовня. Я-то надеялся на разговор другого рода. А может, боялся его. В общем, ни к чему не обязывающий разговор о работе по-своему устраивал и меня. Во всяком случае, безопаснее.
– Это фейри изготовили. В нее впряден волос из гривы единорога.
– Правда?
Я пожал плечами:
– Так Хват говорит. И мне кажется, кому-кому, а ему виднее.
– Может, стоит иметь ее при себе на случай, если снова динарианцы появятся, – тебе не кажется?
– Да нет, если только они не придут сюда, – вздохнул я. – Она настроена на это место. Вынеси ее за дверь – и она не будет работать.
– Почему?