Петроград, 1920 год. Волна преступности захлестывает колыбель революции. Бандиты, представляясь чекистами, грабят народ — это называется «самочинка». Шайка Ваньки-Белки долгое время держит в страхе весь город. В условиях, когда человеческая жизнь не стоит ни копейки, сотрудники уголовного розыска всеми силами пытаются сдержать натиск преступников. Богдан Перетрусов, внедрённый в питерское криминальное сообщество, расследует загадочное убийство ведущего агента угро. Смерть последнего тесно связана с ограблением Эрмитажа и таинственным артефактом — Тритоном, некогда принадлежавшим самому Иоанну Кронштадтскому.
Авторы: Лукьянов Алексей Сергеевич
Богдану клочок бумажки с адресом.
— Кстати, у меня тут подвязочка одна образовалась… — сказал Богдан. — Есть весьма любопытный вариантик.
— Обсудим через неделю. Место?
— Предлагаю Эрмитаж.
Прянишникова изумилась:
— Эрмитаж?
— Там во внутреннем дворе можно пройтись и поговорить.
— Хорошо. В час дня.
— В час дня.
— Спокойной ночи.
— И вам того же.
Все, рыба заглотила наживку.
1920 год. Май.
Они столкнулись случайно, опять в Эрмитаже, но по причине пошлейшей и доставившей неудобство обоим. Первого мая всех сотрудников петроградской милиции в обязательном порядке вывезли на экскурсию в музей Революции.
Несмотря на то что экскурсовод из кожи вон лез, чтобы рассказать всем об истории Октябрьского переворота, большинство скучало и жалело, что если уж в кино не повели, то могли какой-нибудь египетский зал показать. Революция еще слишком свежа была в памяти, и каждый способен рассказать экскурсоводу раз в десять больше, чем этот парнишка мог знать.
Курбанхаджимамедов, стоявший ближе всех к выходу, начал потихоньку пятиться и вдруг на кого-то наступил. Он резко обернулся и практически уткнулся носом в чей-то седой затылок.
— Что же вы, това… — сказал затылок, быстро превращаясь в лоб, а затем и лицо Александра Николаевича Бенуа. — Да-с, — сказал художник, узнав Курбанхаджимамедова. — Товарищ Иванов?
Курбанхаджимамедов, как назло, был в сапогах, галифе, в кожаной куртке поверх гимнастерки и в кожаной фуражке со звездой. К лацкану куртки прикреплен красный бант.
— Здравствуйте, товарищ Иванов, — издевательски сказал Бенуа.
— Здравствуйте, — сквозь зубы процедил поручик.
— Что же вы не заходите? Я думал, проверку на лояльность я прошел, можно было не изображать из себя заговорщика и бандита.
— Я не понимаю…
— Да бросьте, все вы понимаете. Не понимаю только, зачем вашей конторе потребовалось сначала сдавать коллекцию, потом снова забирать.
— Я… значит, она была у вас?
— Вот только не нужно снова, хорошо? — рассердился Бенуа. — Кажется, я начинаю понимать. Вы сдали коллекцию в музей без одного предмета, чтобы проверить, как работает система учета. Затем решили проверить мою лояльность новой власти. А теперь что проверяете?
Рядом был темный закуток, в который Курбанхаджимамедов грубо втолкнул Александра Николаевича, заткнув ему пол-лица ладонью.
— Ты! Ты! Надул! Тварь!
Бенуа не на шутку испугался.
— Стоять тихо, не то шею сверну, — жарко, словно возлюбленной, прошептал Курбанхаджимамедов на самое ухо художнику. — Отвечай коротко и по делу. Коллекцию похищали?
— Да.
— Но вернули?
— Да.
— И когда я приходил, она была в музее?
— Да.
Гурбангулы застонал от ярости.
— А потом снова забрали чекисты?
— Я думал, это проверка.
— Нечем! Нечем тебе думать! И все вы не способны на мышление, потому и пошло все прахом! Тритон! Тритон был в коллекции?
— Да… то есть нет! Нет!
— Нет? Или да? Или опять пытаешься надуть?
— Не было тритона! Единственный предмет, который отсутствовал в описи!
— Тихо! Тихо! — Курбанхаджимамедов снова закрыл художнику рот. — Теперь соберись и вспомни — кто именно вернул коллекцию? И без фокусов! Ну, вспомнил? Сейчас уберу руку, и ты скажешь.
— Ск… Скальберг, — выдохнул Александр Николаевич.
— Молодец. Только дышать будешь, как я скажу! А если вздумаешь крутить, не обижайся… — Голос Курбанхаджимамедова дрогнул, и лицо сделалось скорбным. — Если вздумаешь крутить, тогда не обижайся — это будут последние минуты твоей жизни… Понял?..
Из Эрмитажа Курбанхаджимамедов летел как на крыльях. Наконец-то. Если долго долбить в одну точку, то стена в конце концов должна сломаться.
Поручик знал, что Скальберг — фамилия заместителя начальника уголовного розыска. Все его любили и уважали, он был удачливым агентом, и не раз Гурбангулы приходилось возить группу задержания по адресам, которые давал Скальберг. Но непохоже, чтобы он пользовался предметом: глаза были одинаково серыми, одевался бедно, жил впроголодь, но самое главное — продолжал работать в угро.
Зачем впахивать, ежедневно рисковать жизнью, если у тебя есть возможность жить безбедно? Что делать здесь, в голодном, нищем городе? Либо Скальберг не знал, как пользоваться тритоном, либо был окончательным идиотом. Но на идиота он никак не смахивал. Значит, не знал, как применять артефакт?
Что-то не вязалось. Не имело смысла человеку, не знающему о свойствах предмета, изымать его из коллекции. Либо все похищать, либо ничего.
