Он каждый день висит на волоске от смерти, чувствует за спиной ее леденящее дыхание. Смерть смотрит на него глазами воров, убийц и бандитов, она забирает его друзей, соратников и близких. Но он обязан выжить и для этого стал сыщиком, охотником, зверем, познав, что не всякий друг надежен, не всякий преступник — враг… Его знает вся послевоенная Одесса — подполковника уголовного розыска Давида Гоцмана, но лучше всех изучил его враг, главарь банды Академик, для которого избавиться от ненавистного мента — дело принципа.
Авторы: Бондаренко Вячеслав Васильевич, Поярков Алексей Владимирович
— Ладно. — Гоцман рывком поднялся с места, решительно нахлобучил кепку. — Леша, садишься писать рапорт… о проделанной работе. Тишак, составишь опись найденного при Лужове… Андрей — внимательный осмотр тела. Михал Михалыч, ты оформляй бумаги по… погибшему старшему наряда… Виталий, будь друг, сгоняй до штаба 49-й конвойной, может, у них еще какие подробности отыщутся. Я до Омельянчука.
— А Якименко тем не менее выстрелил? — уточнил полковник Чусов.
Он крупными шагами расхаживал по кабинету, время от времени кидая на Гоцмана острые, цепкие взгляды.
— Та не, он только в плечо. Шоб Лужов еще кого в коридоре не положил. Он же старшего наряда шмальнул… А Лешка стреляет — знает куда…
— Кстати, где служил Якименко? — перебил Чусов.
— В разведроте на Первом Украинском. «Красное Знамя», «Отечественная война» первой степени, «Красная Звезда»… Комиссован после четвертого ранения. Закончил курсы младшего начсостава милиции…
— Хорошо, — кивнул Чусов, — давайте теперь еще раз, от начала…
Гоцман вздохнул. Мало того, что докладывал у Омельянчука, теперь еще здесь.
— Мы отвезли Родю в УГРО…
— Кто это — мы?
— Я, майор Кречетов и водитель Васька Соболь — ефрейтор Василий Соболев.
— Кстати, как вам Кречетов? — снова перебил Чусов.
— Нормальный, толковый, — пожал плечами Гоцман. — Немножко закалки не хватает, но не все ж сразу, то дело наживное… Ну вот, оказали первую медпомощь. Андрей Арсенин оказал… Про Арсенина рассказывать?
— Не надо, — нетерпеливо помотал головой полковник, — у меня есть информация по нему. Дальше.
— Стали допрашивать, — продолжил Гоцман. — И вдруг раздался звонок. Я поднял трубку…
— Откуда Лужов мог звонить?
— Там рядом кабинет ремонтируют, — объяснил Гоцман. — Он как дежурный имел ключ. Еще мог из конвойной. Но там обычно есть кто-нибудь.
— А откуда он знал, что арестованного поместят именно в этот шкаф?
— Так всегда делают, когда надо срочно…
— Но вы же могли отправить его в камеру, — пожал плечами Чусов.
— Мог, — кивнул Гоцман. — Но я не хотел светить Родю. А так его через все здание надо вести… Да и удобно, когда рядом.
— Удобно! — с какой-то странной интонацией кивнул Чусов. — Хорошо, когда удобно… Дальше?
— Дальше приехали на квартиру. Сразу поняли, шо фраернулись. Кинулись обратно… Пока ездили туда-сюда, прошло с полчаса. То я вам уже рассказывал. Повторить?
Чусов, не отвечая, снова зашагал по кабинету. Остановился у застекленного книжного шкафа, словно пытаясь в корешке «Краткого курса истории ВКП(б)» вычитать разгадку совершенного убийства.
— А шнурочек пропал, — неожиданно обронил полковник.
— Пропал, — подтвердил Гоцман. — Мог прилепиться до какой-нибудь подошвы…
— То есть сам позвонил… — Шагая, Чусов наступал на одну и ту же скрипящую половицу. — Сам залез в шкаф. Сдернул шнурок с шеи и задушил… И выбрался, когда шкаф открыли.
— Да, он сразу появился, когда крик поднялся.
Чусов цепко взглянул на Гоцмана.
— То есть мог и в одиночку. Так?
— В принципе так.
Чусов заложил еще один круг по кабинету. Равномерно скрипели половицы.
— А откуда Лужов знал, что в квартире на Маяковской нет телефона и обыском занимается именно Довжик? А не Якименко, скажем?.. Звонили-то от имени Довжика.
— Не знаю… — неуверенно сказал Гоцман.— Может быть, мы в разговоре проронили…
— Что-то ваш Лужов не семи, а каких-то восьми пядей во лбу получается,.— задумчиво покачал головой полковник. — Просто, как говорят у вас в Одессе, профессор… — Он холодно улыбнулся Гоцману: —А может, Академик? А?..
КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ
Двое босяков, одетых, по их понятиям, празднично — в трофейную рванину, — гужевались у входа в большой деревянный павильон. Павильон был построен совсем недавно и потому еще источал упоительный запах свежих досок. В меру художественная афиша изображала красотку Дину Дурбин, на которую так хотела быть похожей каждая уважающая себя одесская барышня. В сумерках слышался смех, галантные предложения, кокетливые отказы или согласия. Приобретались семечки, абрикосы и папиросы. Многие видели «Сестру его дворецкого» уже раз пять, но снова с удовольствием шли на ленд-лизовскую картину. Чуть в сторонке служащий кинотеатра старательно клеил рядом с Диной Дурбин другую, уже простую афишу с анонсом новой комедии «Беспокойное хозяйство» с Жаровым и Целиковской в главных ролях…
Босяки вроде бы равнодушно, а на самом деле внимательно зыркали
