Он каждый день висит на волоске от смерти, чувствует за спиной ее леденящее дыхание. Смерть смотрит на него глазами воров, убийц и бандитов, она забирает его друзей, соратников и близких. Но он обязан выжить и для этого стал сыщиком, охотником, зверем, познав, что не всякий друг надежен, не всякий преступник — враг… Его знает вся послевоенная Одесса — подполковника уголовного розыска Давида Гоцмана, но лучше всех изучил его враг, главарь банды Академик, для которого избавиться от ненавистного мента — дело принципа.
Авторы: Бондаренко Вячеслав Васильевич, Поярков Алексей Владимирович
твари, что его приворожила, вот тогда и можно будет дать волю эмоциям.
За спиной Тони на пыльную проезжую часть упал свет далеких фар. Она испуганно отпрянула, схоронившись в вовремя подвернувшейся подворотне. И успела заметить, что Виталий точно так же, может, даже проворнее, чем она, бросился прочь с дороги, слившись со стволом покосившегося от времени дерева. Мимо, скорбно завывая усталым мотором, протащилась полуторка, и снова настала тишина. Шаги Кречетова ее не нарушали, Тоня отметила, что идет он совершенно бесшумно.
Возле осевшего двухэтажного дома он неожиданно сбавил шаг, быстро оглянулся и потянул на себя противно заскрипевшую дверь подъезда. Вошел. Тишина стала такой всеобъемлющей, что Тоне хотелось закричать, чтобы ее нарушить.
С трудом справившись с тяжко колотящимся сердцем, она выждала несколько минут и осторожно, сжавшись от пронзительного визга несмазанных дверных петель, вошла в подъезд. Там никого не было. Через пролет виднелась открытая дверь черного хода, выводившего на параллельную улицу.
Спотыкаясь на сбитых ступенях, Тоня пересекла подъезд и приоткрыла дверь. Параллельная улица была совершенно пустынна. Только ободранный дымчатый кот, словно привидение, бесшумно двигался по булыжной мостовой, поводя светящимися недобрыми глазами. На мгновение Тоне даже показалось, что Виталий превратился в этого кота…
Платов в сопровождении Штехеля вошел в небольшую комнату, загроможденную разномастной мебелью. За круглым столом, небрежно сложив руки на груди, сидел Чекан, холодно разглядывая пришельца. Платов ответил ему таким же равнодушным взглядом.
— Вы хотели со мной встретиться, — медленно проговорил Чекан. — Я слушаю.
— Я хотел встретиться с Академиком. — Платов сделал упор на слове «Академик».
— Я — Академик.
Платов поморщился, вздохнул.
— Надоело… Сегодня днем вы сидели в том «Додже», что ехал за нами… Что, Академик лично следит за проведением моей проверки?
— Что вы хотели сказать? — не обращая внимания на сарказм, настойчиво произнес Чекан.
— Вам — ничего, — хмыкнул Платов. — Я буду разговаривать только с Академиком.
Чекан прищурился:
— Может, тебя шлепнуть?
— Попробуйте, — снова хмыкнул Платов.
Чекан со Штехелем озадаченно переглянулись. Дверь в соседнюю комнату открылась, оттуда показался Кречетов в штатском.
— Я слушаю вас.
Платов долго разглядывал Кречетова, затем кивнул на Чекана и Штехеля:
— Может быть, граждане пока покурят на улице?
— Они побудут здесь, — покачал головой Кречетов.
— Хорошо, — пожал плечами Платов. — Меня просили передать, что в Центре Академиком недовольны. Вы были обязаны поставить оружие повстанцам в области. Этого до сих пор не произошло… Почему?
На лице Кречетова не отразилось ни волнения, ни беспокойства.
— Есть причины, — скупо ответил он.
— Меня просили передать, что оружие должно прийти в отряды в самое ближайшее время.
Кречетов выдержал паузу.
— Какие еще имеете инструкции?
— При необходимости — содействовать вам.
— Вот и содействуйте, — усмехнулся Кречетов. — Сядьте.
Платов послушно сел на подставленный Штехелем стул.
Кречетов размышлял, упершись взглядом в стол. Потом, видимо решившись, направил на Платова указательный палец:
— Передайте в Центр, что оружие в отряды не придет. Оно понадобится здесь, в Одессе.
Рослый сержант конвойных войск МВД ввел в кабинет полковника Чусова обросшего щетиной человека в мятом черном пиджаке, гимнастерке и галифе. Чусов сидел за столом, просматривая бумаги, которые подавал ему молодой лейтенант МГБ — тот самый, которому Гоцман в свое время преподал урок вежливости. Полковник был углублен в чтение и далеко не сразу заметил арестованного и конвоира.
Вздохнув, Давид хотел опуститься на стоявший посреди комнаты стул, но конвоир не позволил ему это сделать.
Чусов поставил на бумаге подпись, вернул документ лейтенанту. Тот почтительно принял бланк, положил в папку, щелкнул каблуками:
— Разрешите идти?
Чусов кивнул, устало потирая глаза. Лейтенант вышел, злорадно взглянув на Гоцмана.
— Вы тоже свободны, сержант, — махнул рукой полковник.
Конвоир растерянно взглянул на Чусова, но тот повысил голос:
— Свободны, я сказал!.. Ждите в коридоре. Никого не впускать.
Сержант, козырнув, покинул кабинет. Чусов вышел из-за стола. С улыбкой подошел к Гоцману:
— Ну, здравствуй, Давид Маркович. Как ты?.. Не притомился еще от безделья?..
Офицеры обменялись рукопожатием.
— Нормально. Спасибо…
— Сейчас приведут Нору… Все прошло успешно, мы
