Он каждый день висит на волоске от смерти, чувствует за спиной ее леденящее дыхание. Смерть смотрит на него глазами воров, убийц и бандитов, она забирает его друзей, соратников и близких. Но он обязан выжить и для этого стал сыщиком, охотником, зверем, познав, что не всякий друг надежен, не всякий преступник — враг… Его знает вся послевоенная Одесса — подполковника уголовного розыска Давида Гоцмана, но лучше всех изучил его враг, главарь банды Академик, для которого избавиться от ненавистного мента — дело принципа.
Авторы: Бондаренко Вячеслав Васильевич, Поярков Алексей Владимирович
свисту хозяина.
— Телефон тама, — кивнул сторож на будку. — Только не бежи, а то разорвут…
Перед зданием Одесского УГРО грели двигатели в ночи две легковые машины — эмка и «Опель-Адмирал».
В свете фар плясала на дороге пыль, поднятая сапогами милиционеров. Окна соседних домов оставались безжизненными — окрестные жильцы давно привыкли и к неудобным соседям, и к тому, что в городе Одессе неспокойно… Разве что тощий драный кот с независимым видом свернул с пыльной мостовой на тротуар, вымощенный плитами итальянской синей лавы. Кот по-разбойничьи сверкнул желтым глазом и сиганул в незапертое окно полуподвала…
— Вызывай комендантскую роту! — выплеснуло на сонную улицу голос Лехи Якименко. — Бикицер! Требуй подкрепления! Жду у старых ворот порта…
— Есть, товарищ капитан! — заполошенно отозвался дежурный, кидаясь к телефону.
Выбежав на улицу, Якименко сунулся головой в окошко «Опеля»:
— Васек, гони до Давы Марковича! Он дома! Скажи, хлопцев у схрона постреляли. Встречаемся у старых ворот…
Последнюю фразу Якименко прокричал уже вслед взвившемуся по улице столбу пыли: Васька Соболь, лучший водитель управления, взял с места так, будто в его распоряжении была не видавшая виды трофейная легковушка, а самый что ни на есть новейший отечественный ЗИС-110.
— Давай! — махнул рукой шоферу эмки Якименко и на ходу прыгнул на подножку тяжело взревевшей машины…
— Чекан, уходим!.. — выдохнул Толя Живчик, тыча пальцем в далекий неясный свет, ползущий в темноте в сторону развалин. — Едут!..
— Последнее? — спокойно осведомился Чекан у Эвы Радзакиса, появившегося из схрона с кипой обмундирования в руках.
— Угу, — пропыхтел тот, сваливая охапку одежды в кузов грузовика.
— Ну, вот и добре…
Мотор машины натужно взвыл. Радзакис швырнул в помещение мощную противотанковую гранату и уже на ходу перевалился через задний борт кузова. Под землей глухо громыхнул взрыв…
Старенькая, еще довоенная, прошедшая все фронты и трижды менявшая цвет эмка тяжело приседала на ухабах. Водителю и сидевшему рядом Лехе Якименко слепила глаза фара рвущейся навстречу машины. Это был грузовик, трехтонный ЗИС, и шел он, несмотря на отсутствие дороги, на большой скорости.
Водитель вопросительно глянул на капитана.
— Тормози, — процедил тот, когда до встречного лихача оставалось метров пятьдесят, не больше.
Душераздирающе завыли старые тормоза. Тишак, сидевший на заднем сиденье, с руганью повалился на спинку переднего, а Якименко, сжимая в руке ТТ, распахнул дверцу и выскользнул на подножку машины.
Этот маневр не укрылся от внимания встречного грузовика. За рулем там, видать, был опытный шофер — одинокая фара трехтонки описала крутую дугу, выхватив из тьмы окружающие руины. Даже не шестым, а каким-то шестнадцатым чувством, никогда его не подводившим, Якименко понял, что нужно прыгать с подножки, и покатился в пыль за секунду до того, как резкая очередь из «шмайссера» вдребезги разнесла лобовое стекло эмки и прошила ее распахнутую дверцу…
«Ах ты черт… Ах ты черт… — только эти простые слова крутились в Лехиной голове. Прыгнул он неудачно, во рту было полно пыли, но пистолет словно прирос к руке, а это в сложившейся ситуации было главное… — Ах ты черт…»
Попасть в кого бы то ни было ночью, из положения лежа, с глазами и ртом, забитыми пылью, было почти нереально, но он явно попал, потому что там, в кузове, вскрикнули. И автомат молчал, не лаял больше… Но водитель бандитов, не растерявшись, дал газу. Фары эмки осветили стремительно удаляющийся кузов.
В следующую секунду Якименко снова начал яростно чертыхаться, потому что в сантиметре от него, обгоняя застывшую эмку, прогромыхал «Опель» Васьки Соболя. Но Васька на то и был Васькой, лучшим водителем Одессы и области, чтобы не задеть ни эмку, ни распростертого на земле Якименко. А вот летевшая следом полуторка с солдатами из комендатуры на ходу зацепила крылом дверцу эмки. Мучительно скрежетнуло во тьме железо, вылетели из рамки остатки стекол… На заднем сиденье зашевелился обалдевший от происходящего Тишак. Раненый шофер безжизненно лежал лицом на руле.
— Жми, Васек! Жми, дорогой! — цедил сквозь зубы Гоцман, вглядываясь в маячивший впереди борт грузовика. Дорога шла над обрывом: с одной стороны — море, с другой — заросший кустарником крутой склон.
— А то я не жму, Давид Маркович! — рассудительно заметил в ответ Васька. — Это ж когда видано, шобы от Соболя кто-нибудь уходил?.. Тем более грузовая от легковой… И тем более шо у нас моторы по тяге равные…
Гоцман хотел было попросить его помолчать немного, но не успел, потому что Васька внезапно заложил крутой вираж. И правильно сделал — рядом с «Опелем»
