Он каждый день висит на волоске от смерти, чувствует за спиной ее леденящее дыхание. Смерть смотрит на него глазами воров, убийц и бандитов, она забирает его друзей, соратников и близких. Но он обязан выжить и для этого стал сыщиком, охотником, зверем, познав, что не всякий друг надежен, не всякий преступник — враг… Его знает вся послевоенная Одесса — подполковника уголовного розыска Давида Гоцмана, но лучше всех изучил его враг, главарь банды Академик, для которого избавиться от ненавистного мента — дело принципа.
Авторы: Бондаренко Вячеслав Васильевич, Поярков Алексей Владимирович
убийства… Первая ходка еще в двадцать втором году…
Подоспел запыхавшийся Якименко с ключом. Гоцман, открывая дверь кабинета, договорил:
—…а в войну обучался в разведшколе абвера.
— Ого! — отозвался Кречетов, переступая порог своего нового кабинета.
Кабинет был просторен, не хуже, чем у Омельянчука. Стены аккуратно выкрашены снизу в синий, сверху в белый цвет. И даже ведущая на запасную лестницу вторая дверь имелась, правда заколоченная. Кречетов положил портфель на письменный стол, потянулся, осматривая комнату.
— Ну шо, нравится? Генеральские хоромы. Пользуйся… — Гоцман уселся на стул и продолжил: — Так шо Чекан человек непростой.
— А откуда информация про год рождения и прочее?
— Запросили по телефону Москву. Попросили ребят из ГАУ пошукать у картотеке… Вышка ему светила уже пять раз, начиная с двадцать шестого… Всплывал в Киеве, Ленинграде, после воссоединения — в Бресте и Каунасе, в октябре сорок первого — в Москве. Но в основном — Одесса… Ну а сегодня этот Чекан-Есюк положил еще двух человек. Смершевцев… то есть этих… в общем, из окружной контрразведки. Майора и старлея. И не каких-нибудь сопляков, а фронтовиков матерых…
— Та-ак… — протянул Кречетов.
— Но есть еще один персонаж. С Чеканом в разведшколе учился какой-то Академик. По всему, он как раз за главного.
— Ну-ка, ну-ка, поподробнее… — Кречетов взял стул, уселся напротив Гоцмана.
Тот развел руками:
— А нечего пока подробнее. Имеем только кличку, показания одного фраера да несколько трупов из его банды. Такая вот картина маслом… Но ничего! Мы хорошо тут дали по зубам бандитам. Они пока притихли. Есть время заняться тем Академиком… Ну шо, с новосельем тебя? — неожиданно сменил он тему.
— С новосельем, — согласно улыбнулся Кречетов, открывая портфель. — Но есть и еще один повод.
При виде трех пузатых бутылок с этикетками винно-коньячного треста «Арарат» Гоцман уважительно присвистнул. А майор продолжал выкладывать на стол несметные богатства: четыре банки американской тушенки, две толстые плитки шоколада «Серебряный ярлык», черную с золотом пачку дорогущих папирос «Герцеговина Флор».
— Откуда богатство?.. — Давид повертел в руках бутылку коньяка.
— Из лесу, вестимо… Почаще заходите в коммерческий на Канатной, угол Новорыбной, желательно в день получки — засмеялся Кречетов. — У тебя же неделю назад был день рождения, ты что забыл?.. Так что это — подарок!
Видя, как омрачилось лицо Гоцмана, он понял, что сказал что-то не то.
— Я, Виталий, день рождения четыре года не праздновал, — после паузы глухо произнес Давид. — А в этом году отметил… Словом, спасибо. Убери.
Он тяжело поднялся и зашагал к выходу из кабинета. В дверях его нагнал примирительный оклик майора:
— Давид! А за новоселье?..
Через час оба со стаканами в руках стояли на балконе, подставив хмельные головы вечернему ветерку. Внизу, во дворе, Васька Соболь с помощью другого водителя осторожно кантовал большую бочку с бензином — топливо для транспорта управлению отпускали по спецнаряду, оптом.
—…Меня Мальцов хотел в Москву рекомендовать, — говорил Кречетов, — в Высшую военную коллегию. Какая-то там у них вакансия, что ли… Но, знаешь, я рад, что никуда не уехал. Москва Москвой, там у меня никого, даже старых преподавателей не осталось, которые меня учили — кто умер, кто погиб… А здесь… здесь с тобой познакомился. Знаешь, как здорово, когда появляется человек, с которым… легко?.. Я вот в Одессе уже год, с июня сорок пятого… А легко вот как-то… ни с кем не было.
Давид искоса взглянул на Виталия. Снова опустил глаза во двор. Васька Соболь, насвистывая под нос «Синюю рапсодию» Лещенко, прошел к гаражу. Через минуту там взревел мотор ГАЗ-67, и пыльный ХБВ выкатился во двор. Заглушив двигатель, Васька откинул капот джипа и, казалось, забрался туда с ногами.
— Интересно, вот как это мы с тобой ни разу до сих пор не пересеклись? — с нетрезвой настойчивостью поинтересовался Кречетов.
Гоцман хмыкнул:
— Очень просто. Ведомства-то разные… Ты по армии шуруешь, я — здесь…
— Выходит, спасибо этим… гадам, которые обмундирование со склада стащили? — ответил такой же ухмылкой Виталий. — Чекану или как его там… Академику… Если б не они, не было бы у нас с тобой повода познакомиться. Да и Наимову спасибо, что отказался от дела…
— Ну, где-то так…
Кречетов поболтал в стакане остатками коньяка, взглянул на Гоцмана:
— Ты, Давид, не думай, что я так… с пьяных глаз все это говорю. Во-первых, я не пьяный, а выпивший, а это две большие разницы, как говорят у вас. — Он улыбнулся. — А во-вторых, всегда приятно, когда находишь близкого тебе человека. Будь здоров.
— Обязательно
