Он каждый день висит на волоске от смерти, чувствует за спиной ее леденящее дыхание. Смерть смотрит на него глазами воров, убийц и бандитов, она забирает его друзей, соратников и близких. Но он обязан выжить и для этого стал сыщиком, охотником, зверем, познав, что не всякий друг надежен, не всякий преступник — враг… Его знает вся послевоенная Одесса — подполковника уголовного розыска Давида Гоцмана, но лучше всех изучил его враг, главарь банды Академик, для которого избавиться от ненавистного мента — дело принципа.
Авторы: Бондаренко Вячеслав Васильевич, Поярков Алексей Владимирович
дыру дымохода в углу — нити дыма уходили туда. И тотчас услышал кашляющий смех и до неузнаваемости искаженный акустикой голос Академика:
— Знал, что ты захочешь меня убить… Даже обидно… Столько времени знакомы… В Турцию собрался? Рано. Еще месяц-полтора придется поработать. Потом я сам тебе помогу уехать.
Пока Академик говорил, Чекан бесшумно установил фонарь в расщелину в стене, направив луч на дымоход, и так же осторожно двинулся назад, к выходу из штольни.
— Да не ищи, не ищи ты меня здесь… — Слышно было, как Академик поморщился. — Здесь разные выходы… Упустишь главное… Иду я у тебя пока забираю. Как закончим операцию — верну. Ну а если что не так — сам понимаешь.
Чекан снова скрипнул зубами. Не таясь, вернулся, сунул ствол «парабеллума» в дыру дымохода и нажал на спуск.
— Ну, успокоился? — издевательски осведомился Академик, когда утихло эхо. — Тогда слушай задачу…
Заметив, что за его столом кто-то сидит, Гоцман нахмурился — таких фамильярностей он не любил. Но, увидев Кречетова, улыбнулся. Тем более что майор тут же вежливо вскочил, уступая место законному владельцу. Кроме него в кабинете находились Довжик и незнакомый Гоцману белобрысый лейтенант лет двадцати двух, с наивным круглощеким лицом.
— Вот… — кивнул на него Кречетов. — Товарищ лейтенант, повторите показания.
— Лейтенант Ка-калыньш, — с трудом выдавил из себя офицер, замирая по стойке «смирно».
— В ночь убийства окружного интенданта, — заговорил Кречетов, решив, видимо, что так получится быстрее, — лейтенант проходил в составе комендантского патруля мимо дома убитого. И видел там армейского капитана и женщину.
— К-красивую женщину, — покраснев, уточнил лейтенант. — Нам п-показалось, что ка-капитан был выпивший. Шел не очень т-твердо.
— Документы проверили? — осведомился Гоцман.
— Нет.
— Почему?
— Я по-подумал — очень к-красивая п-пара, — моргнул белесыми ресницами лейтенант. — Зачем по-портить ей вечер?
— Лейтенант Калыньш успел заметить на виске капитана шрам, — тихо вставил свои пять копеек Довжик.
Гоцман молча открыл сейф, достал фотографию Чекана.
— Этот?
— Так т-точно.
— А почему не доложили в окружное Управление военной контрразведки? — строго спросил Кречетов. — Знали же, что произошло убийство!
Лейтенант совсем растерялся, судорожно дернул шеей, стараясь ослабить воротничок кителя. На его лбу выступила испарина.
— Лейтенант, вы с Прибалтики? — хмуро поинтересовался Гоцман.
— Никак нет, из Че-челябинска. То есть я из Че-челя-бинска, а отец из Да-даугавпилса… Он в Гражданскую войну к-комиссаром был… Мама русская.
— Понятно, — кивнул Гоцман, крепко потирая ладонями лицо. — Михал Михалыч, отправь лейтенанта в контрразведку.
Когда за Довжиком и Калыньшем закрылась дверь, Кречетов хлопнул ладонью по колену:
— Не выпивший, не выпивший он был!.. А раненый во время нападения на склад. Оттого и покачивался. Но до Воробьева все-таки смог добраться.
— Виталий, не спеши. — Гоцман положил фотографию Чекана обратно в сейф, затворил тяжеленную дверцу, гремя ключами. — Надо все спокойно обмозговать.
— Как ты после вчерашнего? — участливо осведомился майор.
— Нормально. А ты?..
— Тоже порядок, — засмеялся Кречетов. — Почаще бы так сидеть…
Шел проливной дождь. Тот самый, который предвещали темные круги вокруг звезд, появившиеся незадолго до рассвета… И Чекану, сидевшему рядом с шофером «Доджа», казалось, что он находится внутри огромного барабана — так споро стучали капли по туго натянутому тенту. От сырости ныла рука. Джип, бешено вращая колесами, плыл по раскисшей грязи к развалинам разбомбленного во время войны завода. Сверху, с площадки, расположенной в центре развалин, за машиной следила группа людей.
Дождавшись, когда «Додж» поравняется с закрывшим его на миг холмом, Чекан мотнул головой в сторону кузова. Из него тотчас выпрыгнули Толя Живчик и двое его помощников со «шмайссерами» на шеях и, укрываясь за выступами рельефа, бросились под дождем в обход развалин.
«Додж», в последний раз взревев мотором, преодолел подъем перед площадкой и выехал наконец из грязи на остатки асфальта. Остановился, почти уперевшись радиатором в группу людей. Впереди, нагло улыбаясь, стоял Писка. Струи дождя текли по его узкому лицу.
— Так, все отошли! — выйдя из машины и глядя Писке в глаза, скомандовал Чекан. — Главный — ко мне!
— Я шо-то плохо не понял, — фасонно изогнувшись, улыбнулся Писка.
Один из бандитов, не выдержав, вынул из-под полы
