Он каждый день висит на волоске от смерти, чувствует за спиной ее леденящее дыхание. Смерть смотрит на него глазами воров, убийц и бандитов, она забирает его друзей, соратников и близких. Но он обязан выжить и для этого стал сыщиком, охотником, зверем, познав, что не всякий друг надежен, не всякий преступник — враг… Его знает вся послевоенная Одесса — подполковника уголовного розыска Давида Гоцмана, но лучше всех изучил его враг, главарь банды Академик, для которого избавиться от ненавистного мента — дело принципа.
Авторы: Бондаренко Вячеслав Васильевич, Поярков Алексей Владимирович
кишки на горло намотаю, — ровным голосом пообещал Чекан. — И не дай бог, баранку из рук выпустишь.
— Да поехали там уже! — нетерпеливо забарабанили из кузова по крыше кабины.
— Полный газ — и прямо на ворота, — спокойно распорядился Чекан, передергивая затвор «шмайссера».
Ночь огласил длинный заунывный вой. Во тьме вспыхнули прожекторы на вышках, окружавших склады.
Разогнавшись до предельной скорости, тяжелый «Мерседес» Сеньки Шалого с ревом обрушился всей своей десятитонной массой на ворота воинской части. Покореженные створки сорвались с петель, с грохотом рухнули в пыль. Бешено вращая руль, Сенька направил грузовик на группу бежавших к нему солдат, и они в последний момент бросились врассыпную. С подножек машины наперебой, зло оскалясь и криками подбадривая друг друга, били длинными очередями Чекан и Толя Живчик. Вслед за «Мерседесом» Сеньки на территорию ворвались трехтонный «Боргвард» и «Студебеккер». Все они остановились так, чтобы оказаться в мертвой зоне обстрела установленных на вышках пулеметов.
Повинуясь жестам Чекана, Сенька направил машину в глубь складской территории, к длинному угловому складу. Живчик и еще трое бандитов, спрыгнув на ходу, бросились в обход, на угол. Шалый круто затормозил у входа в склад.
— Стой, кто идет! — Из дверей показался нацеленный на кабину ствол ППШ. «Сейчас шмальнет, — в ужасе подумал Сенька, покрываясь ледяным потом. — От страха ж все семьдесят патронов выпустит, мама дорогая». Но его мысли оборвал властный, уверенный голос Чекана:
— Часовой! Там склады громят, а ты тут прохлаждаешься! Окопался, мать твою!
— Я на посту, — неуверенно отозвался солдат. — А вы кто?
— Я майор контрразведки Спиридонов. Вот мои документы…
Ствол ППШ исчез, вместо него выглянуло круглое, щекастое лицо. Чекан дал по нему в упор короткой очередью из «шмайссера»…
Погрузка заняла немногим более двадцати минут. Тяжело дышащие, потные люди дружно, помогая один другому, таскали в кузов машины тяжелые ящики. На углу слышалась перестрелка — это Живчик с тремя помощниками отбивал атаку уцелевших солдат охраны.
Мимо Чекана торопливо пробежал подрывник, разматывая за собой длинную катушку провода. Присел над миной, секунду поколдовал над ней и торопливо бросился к машине, кивая на бегу Чекану — готово, мол. Двигатель загудел, грузовик вздрогнул. Последний ящик, не удержавшись в кузове, грохнулся оземь, крышка с него отскочила, и в пыль посыпались новенькие, тускло блестящие заводской смазкой автоматы…
— Пригнись!.. — зычно скомандовал Чекан.
Взрыв, наверное, был слышен в Софии и Бухаресте, а может, и в Стамбуле. Складская крыша тяжело просела, две стены сложились, словно карточный домик. С грохотом повалилась на землю вышка с бесполезно бьющим куда попало пулеметом. Взрывная волна напрочь вышибла лобовое стекло «Мерседеса». Кашляя от заволокшей все вокруг душно-ядовитой пыли, на ходу стряхивая с волос осколки стекла, Сенька Шалый дал полный газ, и перегруженный грузовик, словно перекормленный бегемот, медленно, вслепую выполз за территорию склада…
На дальнем конце длинного полированного стола был накрыт скромный ужин на одного. На тарелке саксонского фарфора дымился замысловато наструганный картофель, источал дразнящий аппетит запах бефстроганов. Рядом на отдельной тарелочке — пара крупных соленых огурцов. Запотевший графин сулил уставшему от дневной жары и государственных забот командующему военным округом неземные радости.
Маршал, в расстегнутом белом кителе, утопив руки в карманах синих брюк, слушал доклад адъютанта, подполковника Семочкина, и иногда по привычке угрожающе выпячивал нижнюю челюсть, хотя адъютант его — редчайший случай — всем устраивал.
— …Операция прошла успешно, — бодро, несмотря на ночь, частил Семочкин. — Арестованы пятнадцать уголовных авторитетов плюс находящиеся в розыске. Все доставлены в изолятор комендатуры. Это, правда, вызвало некоторые беспорядки в городе. В частности, было разграблено несколько коммерческих магазинов и совершен налет на армейские склады с вооружением. Но полковник Чусов заверил, что разберется с этим в ближайшее время.
— А где он сам? — помедлив, поинтересовался маршал.
— Работает! — убедительно предположил адъютант. Еще раз двинув челюстью, Жуков отвернулся от Семочкина и тяжело подсел к столу.
— Ужинать буду. Не беспокоить.
— Приятного аппетита, товарищ Маршал Советского Союза.
Семочкин аккуратно прикрыл за собой двери в кабинет. Крепко взяв графин за ледяное горло, Жуков
