Он каждый день висит на волоске от смерти, чувствует за спиной ее леденящее дыхание. Смерть смотрит на него глазами воров, убийц и бандитов, она забирает его друзей, соратников и близких. Но он обязан выжить и для этого стал сыщиком, охотником, зверем, познав, что не всякий друг надежен, не всякий преступник — враг… Его знает вся послевоенная Одесса — подполковника уголовного розыска Давида Гоцмана, но лучше всех изучил его враг, главарь банды Академик, для которого избавиться от ненавистного мента — дело принципа.
Авторы: Бондаренко Вячеслав Васильевич, Поярков Алексей Владимирович
и закуплено заранее… Да и закончилось раньше времени.
Он ожидал, что Тоня начнет привычно обвинять его, но она только хмыкнула:
— Можешь не извиняться. Я не поклонница Утесова… Блатная музыка.
— «Блатная музыка» — это воровской жаргон, — засмеялся Виталий и обнял ее.
Она, дернув плечами, высвободилась.
— Не трогай меня, пожалуйста… И вообще, давай спать.
— Так мы же уже спим.
— Да? А кто это ко мне пристает?..
— Антонина Петровна! — нахмурившись, повысил голос Кречетов. — Как вы разговариваете со старшим офицером Советской армии?! А?
— Виновата, товарищ майор, — деревянным голосом выговорила Тоня. — Готова делом искупить свою вину…
И они расхохотались.
Ночную тишину спящего переулка Маяковского нарушил надсадный, натруженный гул автомобильного двигателя. Тяжело вздрагивая на булыжных выбоинах, по мостовой медленно полз перегруженный грузовой «Мерседес» без лобового стекла. Кабина и тент грузовика были запорошены мелкой белой пылью, передние фары разбиты вдребезги, металлические штыри на крыльях, к которым крепились зеркала заднего вида, согнуты, бампер сильно покорежен.
У ничем не примечательного дома, обычной одесской пятиэтажки начала века в стиле «Так-Мы-Понимаем-Новый-Стиль-Модерн», грузовик остановился. Из кабины выпрыгнул плотный капитан со шрамом на виске, бегло оглянулся и скрылся в подъезде.
Грузовик дернулся было, но неожиданно заглох. Снова заскрежетал на всю улицу стартер, и снова неудача.
Из кузова показался озабоченный Толя Живчик. Обежав вокруг машины, сунул нос под капот, где уже возился, чертыхаясь, Сенька Шалый.
— Шо такое? Шо не едем?..
— Нормально все, — захлопывая капот, успокоил водитель. — Перегрелся он чутка сегодня… Зараз поедем.
— Ну давай…
Вернувшись в кабину, Сенька снова и снова пытался завести мотор. Но усталый «Мерседес» явно не желал подчиняться.
На верхнем этаже дома, в который только что вошел Чекан, за шторами вспыхнула полоска света. И тотчас двигатель облегченно взревел во все свои сто двенадцать лошадиных сил.
Грузовик тронулся и, постепенно набирая скорость, скрылся в лабиринте одесских улиц.
На территории складской крепости еще висела в воздухе поднятая мощным взрывом мелкая пыль. Она хрустела на зубах, от нее слезились глаза. Скрипя сапогами по развалинам, военные медики переваливали на носилки трупы солдат взвода охраны и налетчиков. В сторонке стояло несколько медицинских фургонов. Утреннее солнце, еще не ставшее жарким, освещало эту невеселую картину.
— Мы власть! Мы сила! — горячо говорил Кречетов вяло ковыряющему носком сапога обломок стены Гоцману. — Воры должны это почувствовать!
— Где-то я уже это слышал, — пробормотал Давид.
— Ты же видишь, что творится в городе! Не мне тебе рассказывать…
Гоцман грустно усмехнулся:
— Виталий, ты не одессит, с тебя спроса нет…
Хрустя подошвами по битому кирпичу, к офицерам подошел бледный после бессонной ночи полковник Чусов. Кречетов, замолчав, козырнул ему, Гоцман только взглянул без всякой симпатии.
— Подполковник Гоцман, где ваша группа?
— Ваши опять нас отодвинули, — сквозь зубы отозвался Гоцман. — А мои ребята, как бобики, по всей Одессе.рыщут. Им хватает.
Чусов взглядом попросил Кречетова отойти. Придвинулся ближе к Гоцману.
— Вы думаете, я не знал, какие будут последствия?
— Думаю, не знали… — вяло кивнул Гоцман.
— Давид Маркович, — после паузы заговорил Чусов, — вы же смелый и толковый офицер, герой войны… Кстати, разрешите поздравить вас с очередным орденом… Вы одессит!.. Одессу лучше всех знаете! Так помогите же!
— Мне уже подхватываться и бежать? — поднял брови Гоцман.
Чусов вздохнул:
— Зря вы злитесь…
— Я не баба, шобы злобу по карманам собирать…
Усталое лицо Чусова осветила улыбка.
— Тогда — мир?.. — Он протянул руку. Помолчав, Гоцман пожал ее:
— Перемирие.
— Вот и хорошо, — поспешно заключил Чусов и, козырнув, отошел.
Гоцман поискал взглядом Кречетова. Майор только что выслушал взволнованного Тишака, и, похоже, тот щедро поделился с Виталием своим волнением.
— Чекана нашли!..
Кречетов поразился тому, как мгновенно преобразилосьлицо Давида.
Секунду назад вялое и очень старое, в сетке горьких морщин и мелкой пыли, оно вмиг стало молодым, подвижным и нацеленным на охоту. Наверное, так становится комком стальных мускулов мирно дремавший леопард, почуявший добычу.
— Мы соваться пока не стали, Давид Маркович, — захлебываясь от волнения, на ходу рассказывалТишак. — Поставили у квартиры засаду…
— Сколько человек?
