Ликвидатор паханов

в ларек. – Зачем он так?
В глазах у нее стояли слезы. Обида.
– Что случилось? – спросила Ольга.
– За волосы, гад, таскал. Больно.
Ольга знала, о ком речь. О том двухметровом уроде, перед которым так заискивал хозяин Ляли и Танюхи.
– А кто он такой?
– Ты разве не знаешь? – Ляля с удивлением посмотрела на нее. – Это ж Пантелей. Он из волочайской команды. Они контролируют этот рынок.
– Бандит?
– А то кто! Только они не любят, когда их так называют.
Как ни называй этих уродов, бандиты есть бандиты. Ольга ненавидела бандитов, у нее на это свои причины.
Сегодня ее второе дежурство в ларьке. Прошлый раз все прошло спокойно. Торговала себе потихонечку, процент от выручки под утро сборщикам дани отдала. С Лялей и Танюшкой познакомилась. По соседству эти бедняжки работали. Только не водкой и сигаретами торговали, а своими телами. Проститутки. На армянина одного работают, за гроши. Десять долларов за случку. Пока одна работает, вторая у нее сидит, греется, кофе горячий пьет. Жалко их, язык не поворачивается прогнать от себя.
Час назад Ляля отработала свое, уступила на время место Танюшке, а сама к Ольге на огонек заглянула. И уснула, бедняжка. А тут ее тот громила потребовал. Вот уж урод! Наглый, самодовольный. Хозяином жизни себя чувствует. Все ему дозволено. Нет, не все!
Ляля ушла под клиента. Ольга закрыла дверь. В душу закралось недоброе предчувствие: не оставит ее в покое этот бандит.
Ляля вернулась. Недоброе предчувствие окрепло.
– Завязывала бы ты со своим ремеслом, – посоветовала она Ляле.
– Ну да, легко сказать! Куда я после?
– Ну торговать, как я.
– За сто баксов в месяц? Тебе-то самой этих денег хватает?
– Хватает или не хватает, это одно. А вот мораль – другое.
– Мораль сейчас одна – бабок побольше. Иначе всю жизнь в заднице торчать будешь. Я вот худо-бедно долларов тридцать в сутки имею. Устаю, правда, но имею.
– И тебя имеют.
– А куда денешься?..
Ляльке лет шестнадцать, совсем еще девочка. Жизнь заставила ее выйти на панель. Сама она с Украины, откуда-то из-под Житомира. Там у них вообще жизни нет. Отец пьет. У матери семеро по лавкам. Ляля старшая. Вот и пришлось на заработки в Москву ехать. И ведь не ради одной себя старается. Нет-нет да высылает домой деньги.
Ольга тоже совсем молодая, восемнадцати нет. И семья на руках. Мать-инвалид, бабушка-пенсионерка. Самой тоже в достатке пожить охота, но продавать себя она не станет.
В окошко постучали. Она открыла и увидела молодого человека с большими выразительными глазами. Не красавец, но есть в нем что-то притягательное. Мужчина в нем настоящий чувствуется. Раз десятый он к ее ларьку уже приходит. То минералки возьмет, то сигарет, то конфет каких-нибудь. И все на нее смотрит. Глаз отвести не может. Похоже, и покупки он делает ради того, чтобы лишний раз на нее взглянуть. Правда, на знакомство с ней не набивается. Стесняется, что ли.
– Пачку «Мальборо», – попросил он и протянул деньги.
Взял сигареты и испарился. Часа через два снова появится. Ольга в этом почему-то даже и не сомневалась.
Только ушел незнакомец, как в дверь сильно постучали. Ольга насторожилась. Возможно, ее ожидает встреча с тем уродом бандитом. Ошиблась – к ней пожаловал Хачик, сосед-сутенер.
Он вошел в тесный закуток ларька, занял место Ляли, которая сочла нужным исчезнуть.
– Чего тебе? – нарочито грубо спросила Ольга.
Рынок не то место, где вежливость всегда уместна. Будешь казаться беззащитной – заклюют, затопчут. Нужно уметь огрызаться.
– Разговор к тыбе есть, – ощерился армянин.
Это он перед «контролером» бандитским по земле стелился, заискивал, а сейчас он весь из себя наглый, самоуверенный, и улыбочка мерзкая. Как и он сам.
– Ну?
– Хочешь, на меня будешь работать?
– Чего?!
Только пакости от него и можно было ожидать.
– Да ты погады, не сердысь. Знаю, тыбе Лялька и Танька наболтали, что я мало плачу. Это я им мало плачу. Тебе много буду платить. Ты девка хорошая, карасивая. На тыбя уже клиенты есть.
– Да пошел ты!
– Эй, ты со мной так не гавары! – взъярился Хачик.
Даже с места вскочил, весь напыхтился.
– А как с тобой гаварыть? – передразнила она его.
– Я к тебе с хорошим предложением пришел, а ты грубишь.
– А если у меня на твою жирную задницу клиенты есть, тогда что?
Ольге хотелось оскорбить его так же, как он оскорбил ее.
– Я твою маму имел! – заорал армянин.
– Пошел отсюда, ублюдок! – Она не собиралась сносить его хамство.
– Да я тебя!..
И он набросился на нее с кулаками. Только ударить не смог. Не на ту напал.