Ликвидатор паханов

Тот и охренел. Такие бабки! Но под раздачу не пустил. Долго думал, что-то прикидывал. Потом звонил куда-то, с Фюрером пытался связаться. Деньги забрал, когда ему доложили, что труп Фюрера и его телохранителя нашли в стрелковом тире. Это его Макс приговорил. Понял полковник, что теперь в городе другие правят бал, купился. Да оно и должно было так быть. Все в Грибовске знают, какая продажная здесь ментовка. Рыба, как известно, с головы гниет.
С тех пор Толик на белом коне. Всех данников Фюрера на себя перебил, бизнес его рыбно-икорный перенял. Деньги рекой потекли к нему в карман. Правда, без инцидентов не обошлось. Двух козлов недовольных пришлось вальнуть, чтобы не воняли.
Дом свой собственный он начал строить, а пока жил с предками. И Марина к нему перебралась. Как о свадьбе всерьез заговорили, так она ему в тот же вечер и отдалась. Кайф неимоверный! Ради этого момента и стоило жить.
Все хорошо, все в полном ажуре. Только вот с Максом у них разошлись дорожки. Пристрелил он Фюрера и как в воду канул. Ни слуху о нем, ни духу. Только к бабке своей зашел попрощаться. Пять штук баксов у него на руках были. Половину ей отдал, остальное забрал с собой. И в Москву вроде как умылился.
Эх, Макс, Макс! Понял, что Толик неспроста с Фюрером разборки клеит, под себя все его дело подмять хочет. И банда у него теперь своя, а ведь они всегда были против бандитов. Ну уж Макс-то точно против них! Не простил он Толика, не простил.
Ну да ладно, бог ему в помощь.

Пять секунд установленного времени. Она подошла к автомобилю, споткнулась, якобы растянула связку на ноге. Четыре секунды. Нагнулась, недовольно поморщилась, потерла щиколотку. Три секунды. Незаметно открыла сумочку, достала черную коробочку. Две секунды. «Приклеила» ее к днищу машины, запустила механизм. Секунда. Разогнулась, захромала дальше. Время вышло. Можно взрывать.
Веревка змеей слетела с крыши высотного дома, растянулась по всей длине. И тут же появилась девушка в черном просторном костюме. Со сноровкой опытного альпиниста она спустилась на нужный этаж, зависла над окном. Счет снова пошел на секунды. К стеклу «припаялись» специальные присоски, в ход пошел резак. Вход в квартиру открыт бесшумно. Мгновение – и девушка исчезает в окне.
Пистолет в ее руках бьет в цель с автоматической скоростью. Положение лежа, с колена, стоя, из-под руки, из-под ноги. Пули ложатся точно в голову мишени-манекена.
Снайперская винтовка творит чудеса. Десять выстрелов с интервалом в две секунды. Дальность триста метров, ветер. И ни одного промаха.
Три громилы, каждый под два метра ростом, запрограммированы на уничтожение. Ни проблеска жалости в их глазах. Удары сильные, резкие. Но девушка в черном ловко уворачивается от них, наносит ответные. Точное попадание в адамово яблоко, и выходит из борьбы первый. С перебитой коленкой отваливает в сторону второй. Третий сгибается в три погибели от удара в пах. Девушка тоже не имеет права на пощаду.
Двадцать три специальных упражнения, и все сданы на «отлично».
– Выше всяких похвал.
Главный Инструктор еще никогда и никого не хвалил. А тут – «выше всяких».
Отец научил ее очень многому. Казалось бы, уже дальше некуда. Но нет, секретный лагерь Организации, пятимесячный курс специальной подготовки, заставил ее изменить свое мнение.
Пять месяцев каторги. Подъем в четыре утра, отбой в десять, весь день под завязку загружен учебой! Учиться, учиться и учиться. И она училась. Настоящим образом. Пять курсантов, она – девушка, остальные все мужчины. Она самая младшая. Но оказалась на голову выше всех остальных.
– Вы, номер тридцать второй, гений, – добавил Главный Инструктор.
То же самое ей говорил отец. Тогда она радовалась. Сейчас нет. Она все воспринимала как должное.
Иногда ей казалось, что из нее вынули душу, стерилизовали ее и вложили обратно. Она забыла вкус эмоций, привыкла ничему не удивляться, каждый свой шаг рассматривала исключительно с точки зрения практической целесообразности. Иногда ей казалось, что она стала роботом, машиной для убийства.
Она, казалось, забыла и о своем прошлом. Максима вспоминала как нечто нереальное, уже не существующее, и все же сердце ее тоскливо сжималось, когда она думала о нем. Сохранились чувства к матери. И ненависть к бандитам. Она мстила и будет мстить за своего отца.
На следующий день после сдачи экзаменов Ольга уезжала в Москву. Две тысячи долларов «подъемных», билет на поезд и, в памяти, телефон секретного диспетчера в столице. Все, больше она с собой ничего не брала. Свидетельства об окончании курсов здесь не выдавали.

…Давид