Ликвидатор паханов

слезливая.
– Ну ты это, не пыли. – Максиму все равно было жаль бедолагу. – Пойдем, я тебя пивком угощу.
– Не брезгуешь? – удивленно посмотрел на него парень.
Максим одет был стильно, во все новое. Опрятный, свежий. Даже волосы в вагонном сортире шампунем поутру вымыл. Длинные, чистые, шелковистые. Как в рекламе. Эдакий прикинутый чистюля.
– Нет, – покачал он головой.
Через десять минут они сидели в какой-то забегаловке, пили пиво. Арсений, как звали парня, с жадностью поглощал разваренные сосиски с горчицей. Оголодал, бедняга.
– Спасибо тебе, – одним глотком ополовинив кружку, сказал он Максиму. – Ты человек. Только не думай, и я не свинья. Просто случай. В последний раз я долго держался, целых две недели в рот ни-ни. Позавчера сорвался. Как понеслось! С Митькой и Пашкой скентовался. Два дня вместе бухали, все мои бабки прожрали. Сегодня я уже пустой, а они не врубаются, на опохмелку требуют. Короче, сам знаешь. А ты молоток. Про ментов классно придумал. Дело понятно. На Рэмбо ты не смахиваешь, куда тебе на Митьку с Пашкой с кулаками.
Превосходный комплимент, ничего не скажешь. Максим не обиделся. На Рэмбо он и в самом деле не тянет. Комплекцией не вышел. И вид у него совсем не грозный. С двумя бомжами он справился бы, это без проблем. Только Арсению ни к чему это знать. Вообще никому не надо. Да, он может и драться, и даже убивать, но ему больше не хочется быть демоном.
– Да уж, в наше время не схитришь – не проживешь, – сделал он философски задумчивые глаза.
– В наше время крутиться надо, иначе писец! Я вот, когда из запоя выхожу, на гитаре в переходе играю, песни пою.
– Интересно.
– Да ты че, это ваще класс! – У Арсения заблестели глаза. – У меня место свое в переходе законное. И время с утра до обеда, через день. Навар не то чтобы большой, но жить можно. А ты че это задергался? Может, и сам хочешь побренчать со мной? Ты в Москву, ваще, по каким делам?
– Сам не знаю. Просто приехал.
– Во, как и я. Год назад меня судьба аж из самой Читы сюда забросила. Счастья ищу. А нахожу пока только водяру. Ну ладно, чего это я о себе? Ты струны-то хоть дергать умеешь?
– Да вроде как.
– А че, давай, входи в состав. Сам видишь, я на рыло не красавец.
Да, видок у Арсения, конечно, не ахти. Но если синяки и ссадины сойдут, если умыть его, причесать, приодеть, дать пару недель отдыха на свежем воздухе, он будет выглядеть совсем неплохо.
– А ты красавчик. Бабы от одного твоего вида в экстаз войдут. И монета пойдет пожирней. Понимаешь?
– Я у тебя буду вроде приманки, – усмехнулся Максим.
– Ну да. Ты на самом деле играешь?
– И даже петь немного могу. Только не хочу я петь в переходе.
– Зря. С жильем у тебя, конечно, проблемы?
– Угадал.
– Будешь жить со мной.
В каком-нибудь гадюшнике, наверное.
– Комната у меня своя в коммуналке. Родной дед у меня там жил, полгода как почил в бозе. Меня наследником сделал. Комната, мебля кой-какая. И соседи. У-у, злющие, падлы!
Комната в коммуналке. Это совсем не худо. На первое время сойдет. А там Максим и жилье себе подешевле подыщет.
– Разберемся с твоими соседями, – подмигнул ему Максим.
– Ты их ментами, ментами напугай! – осклабился Арсений.

Арсений жил в Перове, не так уж и далеко от центра Москвы. В его комнате Максим оказался в первом часу ночи. Ему пришлось потрудиться. Приятель нажрался, как свинья, пришлось тащить его на себе. Донес. Открыл дверь его ключом. И тут же столкнулся нос к носу с какой-то женщиной. Огромная, как гора, и вширь, и в рост, слоновьи ноги, лицо красное. Стоит руки в боки. Глаза грозно сверкают. Сейчас выдаст! Но она промолчала. Посмотрела, что Арсений совсем никакой, сплюнула на грязный пол и направилась в свою комнату. На Максима едва взглянула.
Как Максим и ожидал, в комнате у его приятеля был полный разгром. Мебель старая, вся в пыли. Обои на стенах ободраны, местами просто газеты наклеены, пол грязный, по углам бутылки и окурки. На стене висит гитара. Воздух затхлый. Сто лет комнату не проветривали. Обитель холостяка и алкоголика, да еще и порядочного засранца. Ну ничего, будем жить.
Арсения он свалил на продавленную тахту. Сам снял со шкафа раскладушку, установил, бросил на нее какое-то одеяло и лег в одежде. Ему не привыкать.
Утром он проснулся от грозных окриков. Открыл глаза и увидел на пороге комнаты ту самую слоноподобную бабищу. Руки в бока, ноги на ширине плеч, рот под углом сорок пять градусов. И ругань.
– Долго ты еще издеваться над нами будешь, алкаш вонючий? Когда все это кончится, скотина ты безрогая?
И все в том же духе в течение нескольких минут. А весь сыр-бор