Лиля

смехом, король, то есть мой братан Иллиадар, спустился со своего возвышения и пошел навстречу. Мы остановились шагах в трех друг от друга и теперь с интересом присматривались. Мой братец был достаточно привлекателен на мой взгляд, брутален и не смазлив. У него оказались иссиня-черные волосы до плеч и черные глаза. На широкий разворот плеч была накинута мантия, края которой соединялись золотой цепью. Пока я раздумывала, улыбнуться ему или нет, братан изрек:
— Вылитая мать и ни капли от отца, — и сказано это было таким тоном, что я даже себя виноватой почувствовала.
— Мне расстраиваться или радоваться? — поинтересовалась я.
— И не воспитана, — подвел итог король Иллиадар.
— Нормально я воспитана, — обиделась я. — Например, меня мама учила, что прежде, чем говорить гадости, надо сначала поздороваться.
— Здравствуй те, сестра, — насмешливо отреагировал братан.
— Здорово, братик, — ответила я и похлопала его по плечу.
Придворные обмерли, король нахмурился, я помахала собравшимся. А ничего он мне сделает, потому как я важная деталь в планах короля. Братишка перевел взгляд на мое сопровождение.
— Благополучно встретили? — поинтересовался он.
— На принцессу было совершенно нападение, — отрапортовал граф Эгмар. — Мы успели.
Ха, успели. Да я своими воплями всех врагов распугала, им осталось только пенку снять.
— Кто осмелился? — поинтересовался король.
— Орден Огненного Змея. Мы захватили двух последователей. Жреца убил Эдамар. Всего последователей было пятеро. Двоих убил граф Га яр. Одного… принцесса. — я недоуменно обернулась на Эгмара.
Во-первых, кто такой Га яр, такого среди нас не было. Я подняла глаза на Натаэля и поняла, кто этот таинственный граф. А во-вторых, я никого не убивала… И тут перед моими глазами встала картинка лежачего черного плаща и струйка крови.
— Э-э-э… Я просто испугалась и крикнула, — неуверенно сказала я и оглянулась на Эда. — Дриады убивают криком? Всегда думала, что этим занимаются баньши. — мой бред продолжает набирать обороты, даже самой стало любопытно, до чего он меня доведет.
— Ошибся, от отца кое-что тоже есть, — пробормотал себе под нос Иллиадар.
— Э-эд, — позвала я.
— Да, моя принцесса, — отозвался Сказочник.
— Эд, скажи, что я никого не убивала, мне это не нравится, — я нервно переплела пальцы.
— Вы никого не убивали, принцесса, — с готовностью подтвердил Эдамар, и я удовлетворенно кивнула.
— Эд? — король приподнял брови.
— Я так представился ее высочеству, — пояснил архимаг.
— Забавно, — хмыкнул братан. — После зайди ко мне, расскажешь обо всем. — затем обернулся ко мне. — Вам приготовили покои, Лилиан, можете привести себя в порядок.
— Отличная идея, — одобрила я и развернулась, чтобы уйти, но вдруг вспомнила, что за спиной все-таки король. — Разрешите идти, ваше величество?
— Да, пожалуйста, — ответил Иллиадар. — Потом поговорим.
Я кивнула и присела в реверансе. Меня смерили очередным удивленным взглядом. Я досадливо поморщилась, надо будет выучить местный этикет. Король сделал знак, и к нам поспешила молодая дама в синем платье. Она чуть присела, сложив руки на коленях и склонив голову, ну, я почти так и сделала. Повторила ее поклон, братан усмехнулся и развернулся к трону. Я облегченно вздохнула и направилась за дамой. Когда мы покидали тронный зал, за нами увязалось еще дам десять. Я удивленно обернулась на них.
— Его величество определил нас быть вашими фрейлинами, ваше высочество, — пояснила одна из дам.
Офигеть, у меня еще и фрейлины свои есть. Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Я тяжко вздохнула и позволила утащить меня в отведенные мне покои. Там меня ожидала купальня размером с небольшой бассейн, толпа служанок и королева- мать. Мои дамы поклонились ей, я кланяться не стала, потому что глаза у королевы были злые. Она подошла ко мне почти вплотную, смерила презрительным взглядом и чуть ли не выплюнула:
— Дриада.
— Нет, Лилия Владимировна, — усмехнулась я. — Ах, да, простите, Лилиан Селестиновна. С кем имею честь?
— Как ты смеешь так разговаривать со мной, дочь дриады? — гневно вопросила венценосная брошенка.
— Ну, вы тоже мне дифирамбы не поете, ваше величество, — ответила я. — Я понимаю, что теплых чувств вы ко мне не испытываете, но хочу заметить, в моем рождении моей вины нет, как и в отношениях моих родителей.
— Мой сын не должен был приводить сюда дочь этой лесной девки, — прошипела королева.
— Если вы и с папашкой были такой стервой, то не удивительно, что он сбежал от вас. — не удержалась я.
Королева вспыхнула, ее лицо перекосило от гнева, и мою румяную щечку облагодетельствовали хлесткой пощечиной.