Лиля

матери, хотя вытоптанные и сожженные цветочки она запомнила, а с Иллиадаром мы почти подружились на почве лечебного массажа.
— Завтра прибудет Бланиан, — сообщил король, поднимаясь после сеанса массажа. — Ты готова, сестрица?
— Нет, конечно, — честно ответила я. — Насколько я уже знаю, он бабник.
— Дорогая, это нормально, — усмехнулся Иллиадар. — И поверь, ему от сознания, что его женой будет дриада, гораздо хуже.
— Почему? — полюбопытствовала я.
— Дриады любят свободу, делают, что вздумается и с кем вздумается, — братан насмешливо посмотрел на меня.
— Хм… — только и изрекла я. — Бланиаша опасается ветвистых рогов?
— Именно, сестрица, — расплылся в улыбке король. — И я тебе говорил, он влюблен в нашу двоюродную сестру, а с тобой династический брак. Сама понимаешь… — он развел руками.
Конечно, я понимаю, что Бланианчику я нужна, как собаке пятая нога и отношение ко мне будет соответствующее. Надо своих фрейлин с собой забрать, хоть десять полюбившихся ведьмочек со мной будет. Мы вышли из королевских покоев.
— А где Нат и Эд? — полюбопытствовала я.
— Разбираются с о змеевиками, — ответил король.
— Опасно? — забеспокоилась я.
— Они в Орден не полезут, просто пока присматривают, — успокоил меня Иллиадар.
— Своих фрейлин я заберу с собой, — сообщила я.
— Зачем? — удивился король. — Тебе там предоставят других.
— Хочу своих, — упрямо сказала я. — Мне без моих девочек будет скучно.
— Ладно, если жених не будет против, — кивнул братан.
На этом и разошлись. Мои фрейлины встретили меня радостным «йо-ху», и мы отправились на шопинг в город, еще одно мое нововведение, потому что настроение у меня было хуже некуда. Внизу нас ждал отряд из придворных кавалеров, которых король отправил для сопровождения сестрички, ну и чтобы приглядывали, дабы сестричка со своими летучим эскадроном не учудили что-нибудь в городе. Не доверял нам наш венценосец. Так мы и выдвинулись за пределы королевского замка: мы с фрейлинами на носилках, а кавалеры кольцом вокруг нас на лошадях.
Сначала наше сопровождение пыталось с нами заигрывать, через два часа держаться предельно вежливо, а еще через два в их глазах пылала жажда убийства. Шопинг дело такое, особенно, когда плохо настроение. Девочки показали мне свои злачные места, мы прошли все лавки: от портных до ювелиров. Может простое ожидание под каждой лавкой наше сопровождение еще бы выдержало более спокойно, но мой указующий перст то и дело высовывался из носилок, подзывая кого-нибудь из них, и ему приходилось носиться за сладостями, за попить, за пирожками, за тем, что это там так вкусно пахнет, и все это с учетом моих фрейлин. Когда за носилками послышалось рычание, я почувствовала себя совершенно счастливой, скомандовав:
— В замок.
— И так еще целый год, — простонал мужской голос.
— Хоть бы война какая началась, — мечтательно отозвался второй.
— А может отдадим ее змеевикам? — плотоядно вклинился третий.
— Я все слышу, — крикнула я, и за пределами носилок воцарилась пугающая тишина.
Имена всех недовольных мне потом сообщили мои ведьмочки, я запомнила. Нет, я не мстительна, и память у меня добрая, просто скучно.
Ночью я долго не могла уснуть, сидела на окне и смотрела на луну, чувствуя неясное томление, призрачное желание выбежать на улицу и позволить луне заливать меня волнами своего холодного света. Потом тяжело вздохнула и легла в постель, закутавшись в одеяло. Почему-то вспомнился выпускной вечер в школе, тогда так же томила неизвестность перед будущим. Лиля Иванова, милая домашняя девочка с вечной косичкой, я совершенно не умела общаться с мальчиками. Меня начинало трясти, стоило кому-нибудь из них обратиться ко мне. А если заговаривал Костя Степанов, самый красивый мальчик в школе и мой одноклассник, я вообще впадала в ступор. Мама купила мне самое красивое платье на выпускной и мои первые туфли на каблуках, отвела в парикмахерскую, где мне уложили волосы, а папа долго фотографировал перед тем, как отвезти меня в школу.
Я восхищенно взирала на наших девчонок, таких красивых и нарядных в этот день, на повзрослевших мальчиков и довольных родителей. Но самое волшебное было то, что Костя обратил на меня внимание совсем не как на объект, у которого можно было списать домашку. Он ухаживал за мной весь вечер, шептал ласковые слова и комплименты, а я млела и чувствовала себя сказочной принцессой. Потом мы гуляли с ним по ночному городу, долго и сладко целовались в парке, а потом, очарованная моим возлюбленным, по которому я в тайне страдала не один год, ну, еще парами ш ампанского, я отдалась ему там же в парке, решив что это любовь. Было немного страшно и немного больно и больше ничего.