Лиля

ниже плинтуса, взгляд уже прожег неслабую дыру в спине Дэсмила, а мой голос, которым я бубнила про него всякие гадости, брата Ханы уже явно раздражал, а не возбуждал.
— Едем, едем, а никакого селения, — ворчала я. — А стыда и совести у некоторых вообще не наблюдается. Что, Дэс, не дали вам при рождении стыд и совесть? Не дали. Я сейчас умру от голода, а вы даже не захватили тот узелок с кормом, который нам приготовила Хана. Тоже мне джентельмен. Жрали и то больше жрут, чем мы.
— Лили! — наконец, не выдержал Дэсмил. — Вы мой немой брат, может уже вживетесь в роль?
— Почему, говорю, не взяли приготовленный узелок? — не унималась я.
— Я не взял?! — возмутился мой провожатый. — Она его вам приготовила, а вы забыли.
— Меня можно понять, — не сдалась я. — У меня был стресс. Мне обещали крепость, троих детей и семь лет жизни, и то при лучшем раскладе, могло выйти и меньше. А вы шли спасать принцессу, должны были все предусмотреть.
— Я шел насолить своему венценосцу, про принцессу я узнал на месте. До сих пор себя спрашиваю, почему не развернулся и не ушел, — разозлился Дэс.
— Потому что любите геморрой, — хмыкнула я. Дэсмил злобно поглядел на меня, и я сверкнула белыми зубами. — А еще вы добрый, благородный и очень милый. Но еду могли бы и прихватить. Что, сложно что ли было?
Дэсмил резко остановился, развернулся ко мне, сжимая кулак. Я сглотнула и радостно провозгласила:
— О, вот и селение. Все, молчу-молчу, — и застегнула на губах воображаемую молнию.
Дэсмил тихо порычал, потом вздохнул, и мы поехали в то самое селение, которое можно было назвать малюсеньким городком. Первым делом мы нашли таверну. На ее вывеске толстомордый мужик держал на блюде уродливую рыбу. Руки бы обломать тому маляру, который возомнил себя художником. В таверне почти никого не было, оно и понятно, все порядочные люди сейчас работали, только мы с Дэсом по дорогам шлялись. Хозяин таверны сам принял наш заказ, а вот принесла его сочная бабенка, откровенно строившая глазки Дэсмилу. Понять я ее могу, Дэс оказался очень даже симпатичным молодым человеком, при дневном свете я его, наконец, разглядела по нормальному. Дэс подмигнул ей и шлепнул по волнующему заду, бабенка повернулась не менее волнующим передом и одарила моего провожатого кокетливой улыбочкой. Я еле удержалась от ехидного замечания, вовремя вспомнила, что я немой брат. Бабенка покрутилась возле нашего стола и села напротив Дэсмила.
— Далеко ли едите? — спросила она низким, но приятным голосом.
— В Варидан, — ответил Дэс. — Везу братишку к нашей тетке.
— Что-то он странный у вас какой-то, — покосилась на меня бабенка. — Чумазый весь.
— Дурачок он, — вздохнул мой провожатый, и я чуть не подавилась.
— Глухо-немой дурачок, — с нажимом повторил Дэс, лишив меня возможности даже погримасничать. — Намучился я с ним, — тяжело вздохнул брат Ханы. — Вы себе не представляете, красавица, как тяжело одному растить убогонького. Вот, отвезу его к тетушке, так хоть смогу и своей жизнью заняться, а то ведь на женщин совсем времени не остается… — и жалобно взглянул на… грудь бабенки.
— Ох, бедный, — вздохнула она и утерла одинокую слезу. — А пойдемте, я вам кое-что в дорогу соберу.
— Даже не знаю, — начал ломаться «сердобольный замученный братишка». — У меня ведь брат…
— Да куда он, болезный, отсюда денется? За ним хозяин приглядит, — отмахнулась бабенка.
Дэс встал, отошел от стола, потом вернулся и заорал, глядя мне в глаза:
— Я сейчас приду, посиди немного, понимаешь? — мстил гад, как пить дать, мстил за мои издевательства над его психикой.
— Гы-ы, — прогудела я.
Дэсмил исчез, а я осталась поглощать свой завтрак и обед сразу, ухмыляясь про себя. Актеришка несчастный. Ладно, пусть оторвется мужик, понимаю. Все-таки мои танцы его не слабо напрягли… Лучше бабенка, чем я. Пока я занималась рассуждениями и насыщением собственного организма, двери открылись, и в таверну вошли пятеро мужчин. Они уселись за дальним от меня столиком и потребовали вина. Я невольно начала прислушиваться к их разговору.
— Куда она могла деться? — говорил первый. — Вроде уже все прочесали, как в воду канула.
— Помогает ей кто-то, — вставил второй, — одна бы далеко не ушла.
— Ночью баньши орала, — задумчиво произнес третиЙ.
— Откуда у нас баньши? — спросил первый. — Последняя была прабабкой нашего короля. Остальные ушли.
— Вот-вот, — так же задумчиво проговорил третий.
— Эй, любезный, — крикнул четвертый, — кто-нибудь подозрительный тут у вас не появлялся?
Я даже жевать перестала. Хозяин молчал некоторое время. Жаль, что я сидела спиной и не видела его лица, приходилось только слушать.
— Откуда у нас тут подозрительные,