Лиля

хмурые и вредные. Просто бальзам на душу одной прибаньшиной дриаде.
— Доброе утро, солнышко, — сказала я, сверкая радостным оскалом.
— Сгинь, лесное чудовище, — отозвались его высочество.
— Я есть хочу, — сообщила голодная дриада. — Мяса и побольше.
— Я думал, ты моих мозгов за ночь насосалась, — ответил Алекс, натягивая просохшую одежду.
— С твоих мозгов не разжиреешь, мало и не калорийно, — осклабилась я и заслужила убийственный взгляд зеленых глаз.
Он выглянул из нашего укрытия, зачерпнул воды и умыл физиономию. Когда вернулся, то выглядел взбодрившимся и довольным. Я начала подозревать, что меня отправят опять в реку, но оказалось, что мы пойдем по земле, что меня вполне устраивало, снова нырять в бурлящую воду не было никакого желания. Алекс прислонился к каменной стене, сложив руки на груди, и наблюдал, как я одеваюсь. Не удержалась, изогнулась, поднимая сапоги, демонстрируя свои аппетитные нижние округлости и прогиб.
— Напрашиваешься, — констатировал принц Алексиан.
— На что, ваше высочество? — невинно спросила я, увлекаясь демонстрацией и проглядела, когда он оказался рядом.
— На это, — мрачно изрек Алекс, перекидывая меня через колено и награждая звонким шлепком. — Порядочные девушки… Ты ведь порядочная девушка, Иванова?
— Да! — взвизгнула я от следующего шлепка.
— Так вот, — нравоучительно говорил бывший хирург, — порядочные девушки задом перед мужчиной не крутят, — и наградил очередным шлепком. — Порядочные девушки говорят тихо и только, когда их спросят, — еще шлепок.
— Серебряков, сволочь! Ай, больно! Гад, ай! — верещала я, пытаясь вырваться.
— Порядочные девушки не ругаются, — увещевал меня радетель за порядочных девушек. — Извиняйся.
— Пошел вон, придурок, — огрызнулась я, — ай!
— Не понял, — и с оттяжкой, так, что я взвыла. — Я даю тебе еще одну попытку встать на путь исправления. Извиняйся.
— Ненавижу тебя, Серебряков, чтоб тебя перекорежило, ай-ай, сволочь, ай, козел, ай-яй-яй, псих ненормальный, ой…- я сопротивлялась, как могла, честно, но он был сильней и убедительней. И я сдалась. — Прости-и-и, — завыла я.
— Не слышу, — а вот это уже издевательство.
— Простите меня, ваше высочество, — покорно выдохнула я, решив все припомнить, но позже.
— И поцелуй, — нагло потребовал истязатель.
— Облезешь, ай! Хорошо, вымогатель!
Меня тут же перевернули и подставили щеку. Я мстительно подумала, что щека сойдет за мясо и счастливо оскалилась. Алекс просчитал мои намерения и предупреждающе сообщил:
— Укусишь, продолжу экзекуцию.
Я обиженно запыхтела и чмокнула принца в колючую щеку. Он скептически посмотрел на меня.
— Это разве поцелуй? Смотри как надо, — сказал он, насмешливо глядя своими лисьими глазами.
И показал. Его губы прошлись по моей шее, отчего мое девственное существо взбунтовалось, и я помимо воли застонала под нежным напором ласкающих поцелуев.
— Запомнила? — спросил Алекс, пряча за насмешкой собственное желание. — А теперь вперед. Мне надо беречь силы, потому что сейчас ржать буду, когда ты полезешь наверх.
— Серебряков, ты скотина, — я всю душу вложила в эти слова.
— Знаю, — осклабился он и подтолкнул меня к выходу.
Ржать не ржал, но ругал с чувством и наслаждением, пока я пыталась взобраться по почти отвесному склону. Алекс, как таракан, ползал вокруг меня: то подталкивая в отшлепанный зад, то подтягивая за руки. Я запомнила все, что он мне сказал.
— Горе ты, а не дриада, — устало вздохнул он, вытягивая меня на край обрыва, я скромно промолчала.
Мы немного посидели, отдыхая. Алекс привалился головой к моему плечу. Я машинально запустила пальцы ему в волосы, ощущая их густоту, потом сжала пальчики в кулак, вынуждая его за прокинуть голову. Я полюбовалась его физиономией немного, потом выпустила волосы.
— Почему у тебя так быстро отросли волосы? — спросила я.
— Перемещение, — начал объяснять принц. — Задействуются энергетические потоки большой мощности, все растет: волосы, ногти, щетина. Так что, первым делом приходится бриться и стричься, чтобы на снежного человека не походить.
— А почему ты не использовал носителя? — я снова погладила его по волосам.
— Во-первых, люблю я собственное тело, — усмехнулся он. — А во-вторых, подавлять созна ние взрослого человека хлопотно. Ну, еще братишке своему не особо доверяю. Тело остается в стазисе, когда переходишь в носителя, беззащитное по сути. Может мне было бы куда вернуться, а может и нет. Я предпочел более сложный переход, но в своем теле.
— Значит, если я вернусь, то с этим телом могут сделать, что угодно? — перспектива не очень обрадовала.
— Да,