Лиля

на трон, поддерживая свою дружбу. Сначала женился Селестин, вскоре после него вступил в брак и Ниар. О своей клятве они помнили. Потом случилось то, чего никто не мог предугадать, Селестин попал в Древний Лес и увидел золотоволосую дриаду. Наследник у короля родился, но он больше не смотрел на свою королеву, разыскивая, лишившую его покоя дриаду. Через четыре года у короля Аминаса родились два сына. Их мать прожила всего два месяца после рождения сыновей. Она скончалась, оставив безутешного короля с двумя принцами на руках. По праву первенства наследником должен был стать Бланиан, но Алексиан оказался копией почившей королевы, и Ниар захотел обойти право наследования. Но он понимал, что это принесет вражду и опасность благополучию Аминаса. Принцев воспитывали по разному. Бланиан корпел в учебном классе над учебниками, Алексиан пропадал на тренировочной арене, постигая премудрости боя. Они такими и выросли: Бланиан замкнутым в себе законником, Алексиан лихим бесшабашным воякой. Но вернемся к тому времени, когда Аэринн ответила Селестину взаимностью. Тогда и родились вы, Лили. Клятва, которой, казалось, уже не судьба исполниться, вновь обрела силу, и короли встретились. Они заключили договор, в котором говорилось, что принцесса Лилиан станет супругой наследника Аминаса.
— Имя наследника? — я приподнялась в своем кресле.
— Не было проставлено, — ответил Эдамар, повернувшись ко мне. — К сожалению, я не читал договор, я только его подписывал, как свидетель. Единственное, что я успел прочитать, это то, что я уже сказал. А посвящать меня в остальные условия никто не собирался.
— Сколько экземпляров договора было составлено?
— Два. Один хранился в Радоггае, второй в Аминасе. Аминасский экземпляр исчез, насколько я знаю. И исчез еще при жизни Ниара. Остался только один экземпляр у Иллиадара.
— Любопытно, — я повертела в руках кружку с уже остывшим отваром. — Понятно, что король Ниар не собирался умирать, и тогда должно быть какое-то условие, чтобы определить имя жениха и наследника. А если учесть, что королем стал Бланиан, а его единственным наследником сейчас является Алекс, то, истолковать можно договор таким образом, что моим женихом становится принц Алексиан, потому как отдана в супруги я должна быть именно наследнику. Очень любопытно… Не это ли сказал мой отец Серебрякову, пока я танцевала в огне? Уж больно рожа у кобелюки была загадочна и довольная. Не факт, конечно. Но вот, что является фактом неоспоримым, замуж я не хочу ни за одного, ни за второго. Меня вообще эта семейка напрягает.
— Вы видели вашего отца? — Эдамар подался вперед, жадно глядя на меня.
— Имела честь, — усмехнулась я. — Я познакомилась с обоими родителями. Они мне понравились, если честно. Кстати, папка выглядит моложе моего братца.
Эдамар снова откинулся на спинку кресла и уставился в огонь. У него было такое странное выражение лица, этакая, знаете, мечтательная грусть. В избушку вернулся Натаэль. Я повернулась в его сторону, смерив взглядом с головы до ног. До чего же хорош, зараза. Еще немного, и я начну чувствовать себя маньяком. Нат подкинул к очагу еще хвороста и снова вышел. Я проводила его взглядом, он на меня не посмотрел ни разу. Эд допил свой отвар и встал. Он отнес кружку на стол, вернулся к очагу, но уже не садился.
— Я скучаю по своему королю, — грустно улыбнулся он. — Мы дружили, почти с детства. В том походе на Агану я тоже был. Мы всю ночь искали принцев. Я тогда был гораздо слабей и не смог сломать чары Донага, только с первыми лучами солнца уловил след. Мы нашли их грязных, вымотанных. Принцы сидели под деревом, закрыв глаза. Когда я подошел, Селестин попросил засвидетельствовать клятву, и я наделил ее нерушимой магической печатью. Возможно, печать и привела короля Радоггая в Древний лес, познакомив с той, кто смогла родить ему дочь. Такие клятвы, Лили, не могут быть не исполнены. И если в жизни короля появилась дриада, значит ни одна другая женщина не подарила бы ему девочку, потому что Ниару судьба дала всего двоих детей, я это видел в его ауре.
— Как же у вас тут все сложно, — фыркнула я.
Сказочник ничего не ответил на мое замечание. Он отошел в темноту, а когда вышел, на нем был одет серый балахон жреца змеевиков. На груди болтался знакомый медальон. Эдамар провел рукой перед лицом, и оно изменилось, лишаясь признаков жизни, совсем как у того жреца, что напал на нас в день моего возвращения. Глаза Эда замерцали красными всполохами. Потом серые губы что-то шепнули, и глаз змея на медальоне загорелся. Я следила за этими превращениями, приоткрыв рот.
— Я приду к рассвету. — сказал жрец- Эдамар. — Сейчас у меня больше нет времени отвечать на ваши вопросы, Лили, а я вижу, что вы еще не все узнали, что хотели. Ложитесь