Лиля

Не удержалась, погладила его по лицу, прежде чем поцеловать. Натаэль чуть сдвинулся, и я промахнулась мимо его щеки, встретившись губами с его коварной полу улыбкой. Я покраснела и бросила взгляд на Серебрякова. Тот был совершенно невозмутим, настолько невозмутим, что я даже задумалась, а стоит ли к нему подходить, жутковато как-то стало. Алекс быстро взял меня за руку и дернул на себя, вынудив упасть к себе на колени.
— Дозвольте раны осмотреть, ваше высочество, — попыталась я отшутиться и встать.
— Потом, — отмахнулся принц и завладел моими губами, жадно и требовательно.
Я возмущенно замычала, уперлась кулаками ему в грудь, но вдруг расслабилась, сплела руки на его шее и ответила на поцелуй, все более задыхаясь от желания, чтобы он не отпускал меня.
— Лиля, — то ли выдохнул, то ли простонал Алекс, и я очнулась.
— Ты мне внушал! — я обличительно наставила на него палец.
— Нет, я бы почувствовал, — отозвался Сказочник.
— Я тоже, — поддакнул Дэс. — А можно и мне так же? — Серебряков повернулся к нему и смерил холодным взглядом. — Ну, нет, так нет, — не стал настаивать наглый брат Ханы.
Я растерянно посмотрела на Натаэля, ища его поддержки, но он лишь грустно улыбнулся и отвернулся от меня. Я повернулась к Алексу и хмуро посмотрела на него. Мой принц сидел совершенно серьезный, если не считать огонек торжества в лисьих глазах, который он пытался спрятать
— Котенок, — шепнул он. — Ты мне ответила, сама. Мне единственному.
— Серебряков, — все так же хмуро сказала я, — или ты сейчас лечишься, или ходи побитый.
— Я раненный, Лиля, раненный, а не побитый, — донесли до моего сведения.
Я осмотрела его и усмехнулась. Из ран на Алексе были только три царапины и пять синяков, и какой же он раненный? Побитый! Но быстро залечила и эти «смертельные ранения». Потом начала оглядываться. Недалеко от нас лежали четыре громадных волка, они тоже отдыхали.
— А где гаэро? — тревожно спросила я. — Гоша!
Из рощи пришла эмоция, сострадание. Я резко встала и развернулась. Гоша стоял над вторым гаэро, который тяжело дышал, я это поняла по судорожным метаниям тумана, покрывающего тело тени. Я стремглав бросилась к ним.
— Лили, — крикнул мне вслед Эдамар. — На гаэро целительская магия не подействует.
— Это твоя не подействует, а моя вылечит, — упрямо отмахнулась я, опускаясь на колени перед издыхающим гаэро.
Гоша жалобно посмотрел на меня и заскулил, совсем как собака. Я улыбнулась ему и простерла руки над тенью. Он был изранен, просто весь порван мощными челюстями эттера, я даже не знала с чего тут можно начать. Еще и туман так мешался, но я помнила уже, что означает увидеть гаэро без этой серой дымки. Привязывать еще кого-то я совершенно не собиралась, да и Гоша очень ревниво наблюдал за мной, уловив мою мысль о тумане.
— Мне не хватит сил, — прошептала я, чувствуя, как слезы начинают течь по щекам. — Мне просто не хватит сил.
— Деревья, — тихо сказал Саша, неслышно подошедший ко мне. — Они дадут тебе силу. — и тут же добавил. — Я совсем не вижу раны. Если бы он убрал свой туман.
Гаэро приподнял голову и посмотрел на принца меркнущими красноватыми глазами, и туман исчез. Саша сел рядом со мной, сразу приступив к осмотру ран. Он качал головой и стал так похож на моего начальника.
— Лиль, — голос спокойный, деловой. — Сначала рана у сердца, у второго. Что?- он вскинул бровь, потому что я удивленно смотрела на него.
Я снова поводила руками над гаэро, сердец, действительно, оказалось два! Но как мой хирург липовый это углядел? Алекс аккуратно повернул гаэро на спину. Я в очередной раз была шокирована силой Серебрякова.
— Давай, котенок, я так долго не продержу, — поторопил меня мой заведующий.
И бригада из принца- хирурга с чужими знаниями и дриады медсестры- целительницы принялась за дело. Пустой я себя почувствовала уже после того, как рваная рана, самая большая, была излечена. На до мной склонилось дерево, я взялась за ветку и физически ощутила, как дерево делится со мной своей силой.
— Ух, — выдохнула я. — Вот это да!
— Не отвлекайтесь, Лилия Владимировна, — сурово сказал заведующий Серебряков.
— Да, Александр Романович, — машинально ответила я, продолжая лечить гаэро.
Саша указывал рану, я исцеляла. Очень слаженно у нас получалось. Я даже на мгновение забыла, где мы находимся. Когда были закрыты последние раны, Алекс, похоже, тоже забывшись, встал и сказал будничным тоном, как говорил в операционной:
— Всем спасибо.
Мы переглянулись и рассмеялись, признавая абсурдность ситуации.
— Не хотелось бы вас отвлекать, — позвал Эд. — Но у нас новая волна.
Мой принц стремительно отошел от отдыхающего после операции пациента,