Наш мир, как оказалось, не одинок. Другой мир был случайно открыт во время научного эксперимента, но его существование не разглашается учеными и их спонсорами, которые создали тайную организацию — орден. Своей главной целью орден декларирует заселение нового мира и незаметно для окружающих отправляет туда людей, которые здесь, на Старой Земле, посчитали себя лишними.
Авторы: Старицкий Дмитрий
пальцах в два ряда.
— Значит, понравились мальчики? — вставил я свои три копейки.
— Жора, ты издеваешься? — возмутилась Оксана. — Как могут понравиться те, кто тебя бьет?
— А до того? — спросила Роза ласково и участливо.
— До чего «до того»? — переспросила Оксана.
— До того, как били? Когда вас кататься звали? — пояснила Шицгал полет своей мысли.
— Да так… Вполне себе приличный клиент, — проговорилась Кончиц.
— Картина Репина «Приплыли», — констатировал я. — Так вы, значит, вчера на промысел двинули?
— Жора, за кого ты нас принимаешь, — возмутилась Урыльник, которая теперь, как выяснилось, уже Бандера.
Ответом ей был звонкий хохот всего девичьего коллектива.
— Ну приколистка, — держалась за живот Анфиса. — К Задорнову ходить не надо.
— Слышь, мать, а ты когда операцию по гименопластике успела сделать? — смеялась Галина.
— Какую операцию? — не поняла Ярина.
— Да по восстановлению девственности, — не унималась Антоненкова.
— При чем тут это? — откровенно не поняла Ярина, что от нее хотят.
— А при чем тут: «за кого ты нас принимаешь»? — передразнила ее Антоненкова. — Сказать, за кого тебя Жора принимает? Или напомнить, на что ты в Москве у него же подписывалась? Сидит тут, понимаешь, и целочку из себя строит.
— Все вы не так поняли, — встала на защиту подруги Кончиц. Или Штирлиц?
— Все мы так поняли, — констатировала Ингеборге. — Как есть, так и поняли. Вот так всегда все и кончается, когда в приличную компанию шлюх с панели берут.
— Сама ты млядь шпротная, — окрысилась на нее Кончиц-Штирлиц, срываясь на крик.
— Может быть, я и млядь, — спокойно ответила Прускайте, — может, даже и шпротная. Но в отличие от тебя на панели ночами не стояла.
— Я тоже на панели не стояла, — крикнула Оксана.
Я обернулся на негра за стойкой. Фу-у-у… Все не так плохо. Он вроде пока в панику не впадает и патруль не вызывает. Ну кричат друг на друга клиенты. Может, им так нравится? Главное — драки нет.
— Ой ли, — покачала головой Ингеборге, в упор рассматривая Оксану. — Тогда скажи нам, дорогуша, откуда тебя в наше агентство выдернули? Из какого дерьма? Ну что молчишь? Не нравится, когда тебя, как котенка, носом суют в то, куда нагадила?
Кончиц молчала, краснея шеей. И совсем не была похожа на какую-то там «фон».
А Прускайте продолжила, обращаясь уже ко мне:
— Жорик, еще совсем недавно вот ее, — она кивнула на Кончиц, чтобы я на кого другого не подумал, — наш менеджер на Ленинградке,
ночью, снял у «мамки».
Для собственного частного употребления. Выбрал под светом фар из десятка таких же. За тысячу рублей. Всего. Утром, протрезвев, рассмотрел, что баба кондиционная вполне, и в агентство притащил. Потом агентство ее у сутенера выкупило. Она за это теперь менеджеру бесплатно дает, по первому требованию.
— Сволочь ты балтийская, фашистка недорезанная, подстилка чухонская, — брызнула слезами Кончиц, подвывая, — кому это интересно? Зачем ты все это рассказываешь?
— Никому бы не было это интересно, — назидательно проговорила Прускайте, — если бы ты вчера на панель не пошла. В первый же день! Правильно сказано, что в этом мире каждый имеет второй шанс изменить свою жизнь. И вы им не воспользовались.
— Врешь ты все, — зло сказала Урыльник, перестав плакать.
Глаза ее были злыми.
— А вот и не подеретесь, — встрял я старой школьной шуткой, но девки на меня не прореагировали. — Брэк, я сказал, — это уже сердито вышло.
Украинки готовы были на пару порезать литовку на ленточки, только дай волю. Но драка в коллективе в мои планы не входила.
— Успокоились? — оглядел я «пионерок». — Тогда продолжаем. Итак, если с обвиняемыми в моральном падении «пионерками» нам не все стало ясно, то требуется приступить к опросу свидетелей.
Я снова пристально посмотрел на Катю.
Она кивнула ресницами.
— Катя, как вчера было дело? Только расскажи нам не ту версию, которую ты вчера полиции гнала пургой, этих вот так называемых подруг отмазывая, а что там на самом деле произошло?
Катя опустила глаза и молчала.
— Катя, не молчи, — сказала Таня Бисянка. — Я тебя никому в обиду не дам. Смелей.
— И я с тобой, — добавила Анфиса, обнимая Лупу за плечи. — Мы, деревенские, завсегда супротив городских стенка на стенку ходили. И друг за дружку держимся крепко, — и с вызовом посмотрела на украинок.
Не понять: прикалывается она или действительно готова прямо сейчас пойти им чухальники чистить?
Катя глубоко вздохнула.
