Есть люди, для которых на первом месте карьера. Есть те, кто любит деньги и не хочет работать. Есть те, у кого денег куры не клюют, и они думают, что могут купить всех и вся… А есть я, Елизавета, обычный воспитатель в не совсем обычном детском саду. У меня имеется любимая работа, маленькая уютная квартирка, мечты о скромном семейном счастье и вера в лучшее. Вот только… Один поход в клуб, и я оказалась в компании загадочного мужчины, в чужом доме и на должности няни для шустрого мальчишки. И я даже так сразу не могу сказать, за кем именно в этом странном месте мне действительно придется присматривать! P.S: да, это история бомжика.
Авторы: Кувайкова Анна Александровна
люди.
Примерно полчаса спустя, когда мы нагулялись, ослабив подпругу у лошадей, отправили их пастись, а сами расположились в тени деревьев. Жестом фокусника Кирилл достал из рюкзака тонкое покрывало, термос с еще горячим чаем и вкусные бутерброды с мясом. Нужно признать, его предусмотрительность пришлась весьма кстати: после прогулки на свежем воздухе, после всех эмоций и впечатлений, есть хотелось просто зверски.
Бутерброды были уничтожены в мгновения ока, чай выпит, посуда убрана, но возвращаться мы не торопились. Лошади бродили неподалеку, ощипывая траву, а мы сидели на покрывале. Точнее, сидел Кирилл, привалившись спиной к сосне, а я, усевшись между его ног, откинулась на его грудь, чувствуя себя умиротворенной, как никогда раньше. И настолько же счастливой.
По небу лениво ползли облака, свежий ветер холодил кожу, а от мужчины исходило ровное и, не побоюсь этого слова, надежное тепло.
Говорят, что у каждого человека свое счастье: у кого-то тихое и уютное, о каком-то хочется кричать на всех углах, у некоторых оно буквально сносит крышу. И если мое — вот такое, полное умиротворения и спокойствия… Что ж, я ничего не имею против!
— Лиз.
— М? — отозвалась едва-едва, скорее обозначив отклик, чем произнеся его вслух. Разговаривать-то было откровенно лень, не то, что шевелиться. Нарушать возникшую идиллию не хотелось, даже под угрозой конца света… ну или о чем еще Громову вдруг захотелось поговорить.
— Ты уже выбрала себя фамилию?
— К чему такой вопрос? — сказать, что я удивилась, значит не сказать ничего. Лени вопреки я даже голову повернула, желая посмотреть на мужчину. Однако, он был совершенно серьезен, даже задумчив, и это, признаться, сбивало меня с толку. Я до сих пор иногда не могла предугадать, какие мысли бродят в его голове.
— Я бы хотел, чтобы в твоем новом паспорте стояла моя фамилия.
— Что?! — не поверив собственным ушам, моментально замерла я, чувствуя, как каменеют и руки, и ноги, да и все остальное медленно превращает мое тело в натурального каменного тролля.
Это… это… это то, о чем я сейчас подумала?!
— Ты все правильно поняла, — мужчина не позволил мне встать, наоборот, обнимая еще крепче так, что пришлось вернуться в изначальное положение на его груди. Голос его звучал ровно, не выдавая никакого волнения или нервозности. Словом, Громов, кажется, был целиком и полностью уверен в своих словах. — Я отнюдь не романтик, Лиза. Мне проще сказать прямо, чем полунамеками бесконечно ходить вокруг да около. Честно говоря, я не самая удачная партия и не самый лучший выбор.
Он замолчал, давая мне время переварить услышанное. И слава богу — я была в шоке, честно!
Мне еще никогда не предлагали выйти замуж, и уж тем более, не предлагали это сделать… вот так! Что сказать, я не знала, но и понимала, что на шутку это не тянет при всем желании. Дыхание оборвалось, пульс бился едва-едва, звуки вокруг будто перестали существовать… и я даже не сразу узнала собственный голос:
— Кирилл… это что, шутка?
— Раве похоже, что я шучу? — со слабой усмешкой поинтересовался Громов, и я почувствовала, как шею щекочет его горячее дыхание, в то время как пальцы сомкнулись в замок на моем животе, слегка напрягаясь. Неужели он все-таки волнуется? — Лиза, я не знаю, что сказать и как. Но хочу, чтобы ты понимала: раньше я давал тебе выбор… Но теперь я вряд ли смогу тебя отпустить.
Я молчала, усиленно переваривая слова.
Еще какой-то час назад я думала обо всем этом. Мне казалось еще совсем недавно, что если Кирилл признается в чем-то подобном, я вряд ли смогу поверить в серьезность его намерений. Но сейчас же… то ли момент был наиболее подходящий, то ли слова, которые он подобрал, может, тон его голоса. Неважно! Сам факт — чем больше он говорил, тем сильнее я понимала, что он не лжет.
Это не было обманам и притворством, в целях получить желаемое. Вовсе нет. Это было тщательно обдуманным и взвешенным решением взрослого сознательного мужчины. И будь кто другой на его месте, я бы с удовольствием посмеялась. Но сейчас… сейчас мне предстояло принять, пожалуй, самое серьезное и ответственное решение в моей жизни.
— А тебе не кажется, что мы… ну, торопимся? — осторожно спросила, пытаясь интонациями сделать так, чтобы это не походило на категоричный отказ. Как тут сказать «нет», если маленький монстр внутри меня кричит «да» на всех языках мира и танцует ламбаду?
— Я бы скорее сказал, что мы слишком медлим, — насмешливо отозвался Кирилл.
Странно было все это: лежать вот так меланхолично, и рассуждать о серьезных вещах, круто меняющих судьбы людей. Впрочем, когда в моей жизни всё происходило так, как положено?
— Почему? — спросила,
