Есть люди, для которых на первом месте карьера. Есть те, кто любит деньги и не хочет работать. Есть те, у кого денег куры не клюют, и они думают, что могут купить всех и вся… А есть я, Елизавета, обычный воспитатель в не совсем обычном детском саду. У меня имеется любимая работа, маленькая уютная квартирка, мечты о скромном семейном счастье и вера в лучшее. Вот только… Один поход в клуб, и я оказалась в компании загадочного мужчины, в чужом доме и на должности няни для шустрого мальчишки. И я даже так сразу не могу сказать, за кем именно в этом странном месте мне действительно придется присматривать! P.S: да, это история бомжика.
Авторы: Кувайкова Анна Александровна
В это время я и могла только стоять там, где меня поставили, испытывая странные чувства. Я, конечно, боялась об этом думать, чтобы не сглазить! И всё же — почему-то наблюдая, как девушка суетливо звенит ключами, я ощущала нереальное чувство облегчения. Мне почему-то стало казаться, что вот теперь я по-настоящему в безопасности.
Казалось бы, как так? Девушка на вид была маленькой и хрупкой, с длинной челкой, постоянно закрывающей глаза. Тряпичные кеды, джинсовые шорты, белая майка, да тонкий расстегнутый кардиган до колен длиной ни капли не скрывали худощавость моей спасительницы, и она даже в моем раздваивающемся зрении казалась почти подростком.
Но кто бы мог подумать, что именно она, закончив со всеми делами, закинут мою руку себе на плечи и, приобняв, с упорством небольшого тягача потащит в сторону своего дома, не слушая никаких возражений?
Оказалось, что живет она в двух шагах. Всего-то нужно было свернуть в следующий широкий проход, спуститься на тропинку, идущую через поваленный кусок бетонной стены, пара метров, и вот он — дом. Только свернуть за угол, а там нужный подъезд сразу. Правда подниматься пришлось на второй этаж, и как мы это делали, после того как медленным ползком преодолели весь предыдущий путь — лучше не рассказывать…
Хорошо хоть в пять утра, даже летом, свидетелей таких передвижений не нашлось — это же только я лезу туда, куда не надо, и куда меня вовсе не просят.
— Ну вот, — когда мы, наконец, очутились в квартире, порядком вспотевшая Катя бросила ключи на тумбочку. И, стянув кеды, метко откинув их в сторону, шикнула на меня, увлекая вперед. — Да иди ты! Потом полы помою.
— Извини, — мне оставалось только подчиниться — к этому времени сил не оставалось даже на то, чтобы испытывать хоть какие-то угрызения совести. Держась одной рукой за стенку, второй за хозяйку квартиры, я добрела по длинному коридору до спальни и уже там, осторожно опустившись на мягкий диван, застонала, крепко зажмурившись.
Каждое мое движение отдавалась новой болью. Причем разобраться, какая именно часть тела болела сейчас, уже не представлялось возможным.
— Я от тебя это уже раз пятнадцатый слышу, — хмыкнула девушка, щелкнув выключателем. Неяркий, теплый свет мгновенно комнату типичной кирпичной хрущевки, заставив меня зажмуриться. — Нашла, блин, за что извиняться. Я и не такие перлы видела от людей в более хреновом состоянии. Так, я сейчас вернусь, ложись. Да, вот так, голову повыше, на подушку. И не вздумай спать!
Легко сказать! Как только мое тело оказалось в горизонтальном положении, глаза стали закрываться. Конечно, сложно было найти подходящее положение, в котором ничего бы не болело. По-моему, в моей ситуации выход был только один.
Не двигаться вообще.
К счастью, хозяйка квартиры вернулась быстро и, пощелкав пальцами перед моим лицом, всмотрелась в мои глаза. Попросила проследить взглядом за пальцем, который она перемещал вверх, вниз и в стороны, осторожно пощупала мою многострадальную голову и, видимо, сделав какие-то выводы, цокнула языком, нахмурившись. Пристроив в районе моего затылка грелку со льдом, Катя ловко пододвинула к дивану лакированный журнальный столик. На него тут же был водружен огромный пластиковый чемодан, с которыми обычно приезжают врачи на дом…
Закатав рукава кардигана, девушка собрала волосы в небрежный пучок на макушке, и с деловым видом щелкнула клипсами.
— Ты врач? — тихо спросила, наблюдая, как девушка осматривает многочисленное содержимое чемодана, которое при всем желании не тянуло на обычную домашнюю аптечку. На положительный ответ я не надеялась просто потому, что так повезти мне не могло в принципе.
Но вышло серединка на половинку:
— Нет, я всего лишь медсестра. В травмпункте работаю, тут, неподалеку. Как раз со смены возвращалась, смотрю — ты. Уже подумала, что снова мою зимнюю резину спереть решили! Джинсовку, кстати, сними.
— Я бы при всем желании ее не унесла, — вяло улыбнулась я, пытаясь стянуть с себя джинсовую куртку. Именно пытаясь — никогда бы не подумала, что такие простые действия вдруг окажутся мне непосильными. До меня даже не сразу дошло, как в очередной раз судьба выкрутила все мои планы и намерения: ведь в этом же самом травмпункте работал Степка, к которому я собиралась идти за помощью…
А помощь неожиданно сама меня нашла.
— М-да, — осмотрев мои руки, Катя присвистнула, набирая в шприц какое-то лекарство. — Тебя хоть в музей Хохломы сдавай, все экспонаты переплюнешь. Сколько их было-то?
— Один, — укол, впившийся в вену, почти не чувствовался, на фоне общих многочисленных ощущений.
Что до остального… Врать я не любила, да и не умела никогда.
