Есть люди, для которых на первом месте карьера. Есть те, кто любит деньги и не хочет работать. Есть те, у кого денег куры не клюют, и они думают, что могут купить всех и вся… А есть я, Елизавета, обычный воспитатель в не совсем обычном детском саду. У меня имеется любимая работа, маленькая уютная квартирка, мечты о скромном семейном счастье и вера в лучшее. Вот только… Один поход в клуб, и я оказалась в компании загадочного мужчины, в чужом доме и на должности няни для шустрого мальчишки. И я даже так сразу не могу сказать, за кем именно в этом странном месте мне действительно придется присматривать! P.S: да, это история бомжика.
Авторы: Кувайкова Анна Александровна
искать, а даже если и будут, все равно не найдут. На случай, если тебя узнает кто-то из знакомых, ты — это не ты, а твоя младшая сестра. Это объяснит сходство.
— Мама уехала, когда я была совсем маленькой, — голос дрогнул, и пришлось утереть рукавом рубашки выступившие слезы. — Мы даже не знали, куда и почему.
— Я знаю, — не став отрицать, просто кивнул Громов. — Твоя бабушка рассказала. Это мы и взяли за легенду. И мое предложение все еще в силе. Если хочешь, ты можешь остаться, и я сделаю тебе документы на любое имя. Если нет, твоя бабушка сейчас обживается в Питере. Ты можешь к ней присоединиться в любой момент, я не стану тебя задерживать.
Я промолчала. Да и что тут можно сказать в ответ? Разве только…
— Ты прав, — решительно утерев слезы, я с педантичностью сложила проклятую бумажку в четверо и спрятала ее в нагрудный карман, надежно застегнув его на пуговицу. — Мне действительно нужно развеяться.
— Все в порядке? — положив руку на мое сидение, Кирилл словно невзначай коснулся моего плеча, явно пытаясь приободрить. — Если нет, скажи.
— Тут сложно быть в порядке, — невесело усмехнулась я. Конечно, на самом деле хотелось сказать и сделать многое. Выругаться, психануть, разреветься или вообще, впасть в истерику… Но один взгляд в зеркало заднего вида в салоне, и мое сердце дрогнуло. Стасик, будто почувствовав мой взгляд, вскинул голову и улыбнулся так, как умеют только дети. Обаятельно, обезоруживающе, с неподдельной радостью и весельем, с толикой ожидания и предвкушения какого-то маленького чуда. И я точно могу сказать, нет на свете худшей вещи, чем обмануть ожидания ребенка. — Стас ждет. Мы обещали.
Всмотревшись в мое лицо, долго и молча, Громов в конце концов кивнул, заводя двигатель. Больше мы эту тему не поднимали, и не потому, что не хотелось. А потому, что все свои переживания я могу выплеснуть и потом. Да и если подумать, ничего особо страшного не произошло. Это всего лишь бумажка! Я жива и здорова, бабушка тоже…
Но почему-то такое начало первого моего выхода в свет казалось мне дурным предзнаменованием.
Парк семейного отдыха представлял собой огромный уголок настоящей зелени, раскинувшийся прямо посреди душного, пропахшего смогом и бензиновыми выхлопами мегаполиса. Семейным он назывался исключительно потому, что отдельно взрослым здесь делать нечего. Всё развлечение для старших поколений представлялось только колесом обозрения довольно среднего размера, да рельсами с кабинками, движущимися по всей окружности парка, на высоте где-то четырех-пяти метров над ним. В остальном же, здесь царило раздолье только для детей: множественные аттракционы, небольшой контактный зоопарк, батуты, самые разнообразные детские площадки, прокат электромобилей и гироскутеров, огромные надувные прозрачные шары в неглубоком бассейне, ларьки с разноцветной сахарной ватой, горячей кукурузой в стаканчиках и леденцами…
У палатки с последними, кстати, застыли мы сразу, едва только оказались на территории парка, почти сразу около входа. И в голос со Стасиком выдохнули, не сдерживая благоговения и восхищения перед гигантским витым леденцом на палочке, больше похожим на произведение искусства и воплощение самых смелых детских фантазий одновременно:
— Ух, ты…
Что уж говорить, сладости всех размеров произвели даже на меня неизгладимое впечатление!
Кирилл же, посмеиваясь, просто достал из кармана небольшое кожаное портмоне и протянул ребенку рыжую купюру:
— Условия ты помнишь, да?
— Конечно! Спасибо, Кир!
И, цепко ухватив бумажку, самостоятельно ринулся покупать вожделенную круглую и плоскую вкусняшку величиной с его собственную голову. Интересно, а как он собирается это есть?
— А не много? — с неодобрением покосилась я на невозмутимого мужчину, убирающего кошелек, параллельно наблюдая и за тем, как Стасеныш аккуратно прячет сдачу с покупки к себе в кармашек шорт.
— Да не сказал бы, — пожал плечами Громов. — Он все равно будет выпрашивать все подряд. Не факт, что куплю всё требуемое, но потрачу явно больше, чем дал сейчас.
— Это неправильно, — покачала я головой. Понятно, что этого ребенка баловали и мало в чем отказывали, таков статус его семьи… И все же, нельзя поощрять подобное!
— Не волнуйся, Лиза, — мягко рассмеялся Кирилл, кивком головы указывая на ребенка, активно подпрыгивающего от нетерпения, ожидающего, пока продавщица отклеит ценник с прозрачной целлофановой упаковки. — У нас с ним старый уговор. Эти пять тысяч его обычный лимит. Он может покупать все, что захочет, и кататься, где захочет. Но только в пределах этой суммы.
— А, — кажется, я начала понимать, к чему он клонит. — Но
