Есть люди, для которых на первом месте карьера. Есть те, кто любит деньги и не хочет работать. Есть те, у кого денег куры не клюют, и они думают, что могут купить всех и вся… А есть я, Елизавета, обычный воспитатель в не совсем обычном детском саду. У меня имеется любимая работа, маленькая уютная квартирка, мечты о скромном семейном счастье и вера в лучшее. Вот только… Один поход в клуб, и я оказалась в компании загадочного мужчины, в чужом доме и на должности няни для шустрого мальчишки. И я даже так сразу не могу сказать, за кем именно в этом странном месте мне действительно придется присматривать! P.S: да, это история бомжика.
Авторы: Кувайкова Анна Александровна
он сменил тему. Я даже не успела снова покраснеть от смущения!
Как можно быть настолько идеальным, а?
— Так получилось, — охотно вернулась я к основной теме разговора, медленно вышагивая по нагретому асфальту. — Я была в выпускном классе, когда дедушку свалил инсульт. Затем второй, а потом и третий. И с каждым разом он словно возвращался на десятки лет назад. Жил прошлым, и считал, будто он снова молод, недавно женился, а я не его внучка, а дочка. Бабушка одна не справлялась, нужна была моя помощь, так что выпускные экзамены я сдавала кое-как. Год после этого вообще казался адом, дедушка едва ходил, почти не разговаривал, да и мало что понимал, если честно. Ни о каком институте, конечно, и речи быть не могло. Я подрабатывала то тут, то там, а потом…
— Четвертый инсульт?
Кирилл спросил это ровным, спокойным тоном, но пальцы мои сжал чуть сильнее, будто пытался показать, что он здесь, он рядом. Он все понимает и поддерживает. И я ему была благодарна за это.
Воспоминания о тех нелегких годах теперь почти не приносили боли. Паника, отчаянье, скорбь и утрата тех дней уже давно не кололи так остро, не сжимали сердце в тисках. О дедушке я часто вспоминала лишь с легкой грустью, предпочитая оставить в памяти только светлые моменты нашего с ним прошлого, не оставляя места даже малейшему негативу. Хотя его и было ничтожно мало.
Он этого не заслужил. А что случилось, то случилось, все люди умирают, и не всегда это происходит быстро и безболезненно. Это время нужно просто забыть, перелистнуть, как страницу с неприятной сценой в горячо любимой книге.
— Да, четвертый. Он так и умер в больнице, — согласилась я, чувствуя щемящую грусть в душе. Но, что удивительно, слез не было — в такой чудесный день плакать не хотелось совсем. — Бабушка сама не своя была первое время, а когда оклемалась, настояла на учебе. К сожалению, баллов не хватало для поступления в более или менее приличное место, и я пошла туда, где было проще и ближе. Совмещала техникум с работой, а когда закончила, пошла в институт. Вот так и получилось, что мне двадцать шесть, а я еще институт не закончила. Ну, и не закончу, видимо.
— Ну, почему? — удивился Кирилл. — Если хочешь, это можно организовать.
— Как? — удивленно посмотрела я на него. — Я же это, ну, вроде как труп уже не первой свежести!
— Это как раз не проблема, — рассмеялся Громов, между тем зорко наблюдая за тем, как Стасик, отоварив ближайшую кассу на билет, припарковал свой самокат и теперь шустро забирается в огромный прозрачный шар, который вскоре надуют и спустят на воду. — Освою должность штатного некроманта и посодействую в твоем переводе задним числом в другой университет с последующей сменой фамилии. Такой вариант тебя устроит?
— Кирилл Станиславович, — ошарашенно посмотрела я на него. От неожиданности только и удалось, что выдавить из себя некое подобие шутки. — Да вы, боюсь, не некромант… Вы, похоже, моя личная фея!
— Ну, хоть не личный филиал «Газпрома», — усмехнулся Кирилл, будто бы кого-то цитируя.
Больше мы не разговаривали — большой прибор, которым надували шары, больше похожий на те, которыми в Америке сдувают листья с тротуаров, шумел невозможно громко. Вместо этого я встала рядышком, опираясь ладонями на ограждение, переваривая полученную информацию. Я слабо представляла весь процесс перевода, хотя одно понимала точно: если Кирилл Громов что-то пообещал, то он это сделает.
Перспективы открывались просто невероятные. Моя собственная, еще недавно, казалось бы, загубленная жизнь, вновь заиграла сочными красками. У меня было жилье, работа, возможность образования в будущем и, ко всему этому, еще и человек, самый надежный из всех возможных.
И, пускай он об этом еще не знает, но кажется, влюбилась я в него так, что обратного пути для этого внезапно открывшегося чувства уже нет и не будет. И это глубокое, волнующее и щемящее чувство, буйно расцветающее внутри, нельзя спутать с банальной благодарностью, легким увлечением или простой симпатией. Никак!
Потому что когда тебя сзади обнимает человек, которого ты не любишь, у тебя не перехватывает дыхание. Не подгибаются колени, не дрожат руки, не пылает кожа там, где наши тела соприкоснулись.
Стоя сейчас здесь, в многолюдном парке, наблюдая за Стасиком, бегающим, словно хомяк в шаре, обнимаемая Кириллом, я чувствовала себя, как старшеклассница, влюбленная по уши в мужчину гораздо старше себя. И единственное, что мне хотелось в этот момент… это купить в ближайшем ларьке надувную кувалду, и как следует настучать себе по голове, чтобы выбить из нее все крамольные мысли — с каждой минутой, все больше и больше мне начинало казаться, будто мы не с ребенком в парк пришли, а отправились
