Есть люди, для которых на первом месте карьера. Есть те, кто любит деньги и не хочет работать. Есть те, у кого денег куры не клюют, и они думают, что могут купить всех и вся… А есть я, Елизавета, обычный воспитатель в не совсем обычном детском саду. У меня имеется любимая работа, маленькая уютная квартирка, мечты о скромном семейном счастье и вера в лучшее. Вот только… Один поход в клуб, и я оказалась в компании загадочного мужчины, в чужом доме и на должности няни для шустрого мальчишки. И я даже так сразу не могу сказать, за кем именно в этом странном месте мне действительно придется присматривать! P.S: да, это история бомжика.
Авторы: Кувайкова Анна Александровна
была спуститься ближе, изо всех сил пытаясь заставить себя улыбаться.
Сливки общества продолжали ей хлопать и переговариваться, Максим Леонидович сиял, как начищенный самовар, Богдан скрывал улыбку…
А мадам Арлиц тем временем, по цвету лица уже откровенно сравнялась со своим платьем!
И тут до меня, наконец, дошло.
— Кир, — на миг забыв о приличиях, едва не уткнувшись ему в плечо, тихо спросила, почти умирая от смеха, глядя как моя недавняя обидчица пытается прийти в себя от шока. — Он специально все это сделал, да?
— А ты думала Полонский позволит крутить собой? — усмехнулся Кирилл, слегка приобнимая меня за талию. Я не возражала, хотя и понимала, сколько людей этот жест могут увидеть. — Держись. Нас ждет еще вторая часть Марлезонского балета.
— Я боюсь представить, что он еще задумал, — высказала я свои опасения, но не преминула воспользоваться советом. Хотя глупая улыбка нет-нет, но так и пыталась заползти на лицо, я все-таки взяла себя в руки и, подавив смешок, посмотрела вперед.
А там было на что взглянуть!
Я впервые видела, как ее гладкое, безупречное лицо в прямом смысле перекосило. Но мадам, окрещенная белокурым сусликом, из последних сил пыталась сохранить невозмутимый вид и даже пыталась улыбаться гостям. Сжав и разжав кулаки, она нервно дернула точеными плечиками и уверенно шагнула вперед, настойчиво цепляя Максима Леонидовича под локоть, буквально силой притягивая его к себе.
Сквозь шум невозможно было расслышать, о чем она так настойчиво ему вещает, но как ее корежит, я видела ясно! Спасибо изогнутой лестнице, благодаря которой мы хоть и стояли выше, но отлично видели лица стоящих ниже нас. Ну и всех гостей внизу.
Внезапно меня пробило на нервное «хи-хи». Мы, значит, спасть его собрались от неудачной женитьбы… а он тут такие номера откалывает!
Мне очень хотелось узнать, о чем она так яростно шепчет на ухо миллиардеру, старательно пытаясь растягивать в улыбке непослушные, перекошенные от злобы губы. Подслушивать, конечно, я не собиралась, но Кирилл как раз увлек меня вниз по ступенькам, собираясь, по всей видимости, присоединиться к другим гостям. Мы проходили совсем рядом, и я невольно все-таки смогла услышать часть столь интересующего меня разговора:
— Но ты же не собирался объявлять об этом публично!
— Разве?
— Максим! Не делай из меня блондинку! Ты точно намекал, еще не так давно! Говорил, что повод для приема мне обязательно понравится!
— Ах, да. Но разве ты от него не в восторге, дорогая? Такая умелая организаторская работа, стильное оформление, вышколенный персонал — ты должна гордиться своими успехами. Не так ли?
— Конечно… милый, — сквозь зубы прошипела мадам Арлиц, натужно улыбаясь.
Не сдержавшись, я прыснула в кулак — мне на миг показалось, будто ее отреставрированные пластическим хирургом скулы вот-вот треснут!
— Ты что-то смешное увидела здесь, девочка? — естественно, мое невольное проявление осталось незамеченным. Громов, не знающий о моем конфликте с ней, остановился, насмешливо выгнув бровь, явно намекая на продолжение. Ну или на расшифровку вопроса. И я бы с удовольствием стащила бы его вниз (не вопрос, Кирилла!), избегая ответа, но гости, хоть и отвлеклись на поздравление недавних молодоженов, странные маневры на лестнице могли и заметить.
— Нет, что вы, — лучезарно улыбнулась я, уже без тени страха глядя недавней обидчице в лицо. Цепляясь за крепкий локоть самого надежного из мужчин, вообще было бы глупо бояться чего-либо. Особенно всяких белокурых, прости Господи, сусликов! — Всей душой наслаждаюсь изысканным приемом. Он чудесен. Правда, Кирилл?
— Конечно.
Громов не был бы Громовом, если бы что-то не почувствовал. Напряжение, недовольство, может, еще что… Интуиция у него всегда работала прекрасно. И сейчас, глядя на его мягкую, кошачью усмешку, я осознала — он точно всё понял. Всё, до малейшей интонации!
— Благодарю, — ее благодарность мужчине звучало так же сухо, как прошлогодний сухарик, неожиданно найденный за раскаленной чугунной батареей. А взглядом, брошенным в мою сторону, можно было ковать металл. — Лизавета, кажется, недавно вы меня недостаточно поняли. Не заставляйте меня повторять дважды.
— Повторять о чем? — поинтересовался Кирилл все с той же усмешкой, но его серо-зеленые глаза его заметно потемнели. Может, это игра света, может мне показалось, может, я снова слишком многое жду…
Но леди Арлиц странно поспешила перевести разговор на другую тему:
— Ни о чем таком, Кирилл, о чем вам бы стоило волноваться. Прошу прощения, но мы вынуждены вас оставить. Максим, дорогой, ты же хотел еще кое о чем объявить гостям,
