Оборотни — сильные и смелые, но в то же время чуткие и ранимые… Они преданы своей семье и любимым, но беспощадны к врагам. Какая доля ожидает юную травницу, что принесла им дурную весть? А вдруг это — судьба, что так причудливо переплетает наши жизни? А вдруг это — любовь, что выдержит все испытания и препоны врагов? И разве различие культур и взглядов может встать на пути у настоящих чувств?
Авторы: Бурсевич Маргарита
губами, припухшими от поцелуев, розовыми щечками, придающими ей еще больше невинности, разметавшимися волосами, окутавшими нас. Локоны словно сами цеплялись за меня, не позволяя отодвинуться или разомкнуть руки. Можно подумать, я хотел уходить, да я готов замуровать дверь, дабы мир не ворвался в нашу идиллию. Я тянул столько, сколько возможно, и даже зная, что стая будет ждать нашего появления, не мог оторваться от Ромы. Я, как сошедший с ума, упивался ее сладостью, покрывая тело поцелуями. Я в безумном порыве брал ее снова и снова, опасаясь, что чего-то не успею, не покажу, недополучу. И мне все равно было мало. Мне всегда будет мало. Волк выл так, словно луна взошла среди нашего утра, урча, рыча и взвизгивая, а мне было плевать на него. Какая разница, насколько сильно он пытался напомнить о своем присутствии? Для меня сейчас существовала только Рома. Моя жена. Зверь был выгнан на задворки сознания и благополучно забыт. Удовольствие было неописуемым и всепоглощающим.
Вот и сейчас руки сами собой блуждали по ее ноге, отчего Рома едва заметно вздрагивала и неустанно краснела, начиная заикаться на самом невинном вопросе Руфи.
— Ромочка, ты себя хорошо чувствуешь? — заметила кормилица несвойственное Ромашке поведение.
— А… да…
— Может что-то беспокоит?
Я честно пытался остановиться, но пальцы уже приподняли подол платья и поглаживали колено Ромы, пробираясь выше. Девочка моя к таким играм оказалась не готова, и потому, покрывшись густым багрянцем, подскочила со своего места, и растерянно уставилась на Руфь, которая судя по расплывающейся улыбке, отлично поняла в чем проблема. Нет, мне не стыдно. Ну вот, ни капельки не стыдно. Волки, находя свою пару и решив принять дар судьбы, очень быстро загребают жадными лапами свою женщину. И тот факт, что мне пришлось терпеть и ждать, усугубил мои собственнические захватнические инстинкты, которые теперь выливаются в откровенную демонстрацию своей территории. То, что я сам себе напоминаю о ее человеческом воспитании, совсем не помогает. С тех пор, как с ее губ слетело тихое «согласна», мир перевернулся, меняя меня и мое отношение ко многим вещам. А, главное, я уже не позволю ей держать дистанцию. Раз она согласилась стать моей, значит, будет моей всецело. Но моя по-звериному дикая любовь совсем неэгоистична, ведь насколько она моя, настолько и я принадлежу ей. И я готов стать ее собственностью. Может быть, она не сразу это осознает, но в итоге ей придется принять меня всего. А я принял ее давно и люблю все в ней каждой клеточкой своей души.
— Куда-то торопишься? — я не смог сдержать провокации.
Рома смотрела на меня немного затравленно и возмущенно одновременно. Странное сочетание, которое возбуждало во мне желание утешить, защитить и завладеть.
— Конечно, давно пора ребенка кормить, — пришла ей на выручку Руфь.
Хорошая она женщина, и стала верной подругой для моей Ромы. Вот и защитить готова, даже от меня. Волк рыкнул, возмущаясь вмешательством в брачную игру, а я улыбнулся, гордый тем, что моя жена вызывает доверие и симпатию у моей стаи. Она уже часть стаи, стала ею еще до нашего соединения. Теперь я точно могу сказать, что каждый из них будет защищать ее от любой опасности, как себя самого. Ввиду последних обстоятельств это жизненно важно, ведь мне придется отсутствовать какое-то время, пока судьи инквизиции не уберутся восвояси, ведь я не намерен подпускать их близко ни к замку, ни тем более к Роме.
Я знал, что она воспользуется подсказкой, чтобы в тишине один на один с собой прийти в себя после всего, что случилось. Но я немного удивился, когда в ее глазах загорелся мягкий ласковый огонек, который не вязался с ее растерянностью и возмущением. Это была не только благодарность, но и удовлетворение человека, получившего все и сразу. Вот что для нее мы с Богданом. То, что она очень хотела и не надеялась получить. Так что, когда эта мысль формулировалась в ее голове, она была готова закрыть глаза на вольности, которые я себе позволил. Более того, она, не обращая внимания на то, что зал до сих пор полон народа, наклонившись, сама поцеловала меня. Коротко, нежно, совсем не так, как мне бы хотелось, но уже гораздо больше чем я ожидал.
Я был так ошеломлен теми изменениями, которые произошли с нею так быстро и неожиданно, что только и мог, как смотреть ей вслед, когда она покидала общий зал, ступая мягко и гордо.
— Большой вопрос, кто кого поймал, — заметил Гай.
— На грозного волка надели ошейник? — не менее удивленно вставил Локи.
— Гай, похоже, мы оба не совсем понимали, кого привела судьба в наш дом, — произнес я вслух мысль, которая родилась в моей голове. — Меня поражает сам факт готовности принять нас такими, какие мы есть.
