Оборотни — сильные и смелые, но в то же время чуткие и ранимые… Они преданы своей семье и любимым, но беспощадны к врагам. Какая доля ожидает юную травницу, что принесла им дурную весть? А вдруг это — судьба, что так причудливо переплетает наши жизни? А вдруг это — любовь, что выдержит все испытания и препоны врагов? И разве различие культур и взглядов может встать на пути у настоящих чувств?
Авторы: Бурсевич Маргарита
из них целое чувственное приключение. Я часто наблюдал за ее работой, следя за жестами, движениями, мимикой. Она очень редко улыбалась, и только я был тем счастливчиком, которому эти мгновения доставались чаще всего. Люди и оборотни, живущие в замке, тянулись к ней, но она в силу своего нелюдимого характера мало кого подпускала близко. Я очень ревностно относился ко всем, кто приближался слишком близко, на мой взгляд, и был готов делиться только с Богданом.
Рома очень привязалась к мальчику и пыталась восполнить то время, которое они провели врозь. Даже услуги Руфь с каждым днем были нужны все реже. Теперь мы много времени проводили втроем, и другие нам были не нужны. Исключением был только Гай, которого Рома не готова была отпускать от себя. Старый оборотень был частью нашей маленькой семьи, и их неразрывная кровная связь не позволяла этому измениться. Но и Гай понимал нашу потребность побыть вдвоем и насладиться тем временем, которое нам подарила судьба. Гай сам часто забирал Богдана, мотивируя это тем, что мальчик его внук, и он собирается воспитать из него настоящего мужчину и воина.
Мой волк тоже пребывал в покое впервые за долгое время. Зверя не волновало то, что еще не наступило и может не случиться вообще, его интересовало только настоящее. А в нашем настоящем была Рома. По словам Ромашки, мой волк появлялся еще пару раз за прошедшие ночи, выпрашивал ласки и успокаивался, только получив желаемое. Так что у моей жены появилась новая забота — поглаживание и почесывание волчьих боков. Она его не боялась, и только потому я смог расслабиться и дать ему немного воли, зная, как невероятно сложно находиться на расстоянии от той, которую искренне любишь. А в том, что мой зверь любит Рому, я не сомневался ни на мгновение.
Новый день, как и несколько других до этого, мы встречали стоя на внешней стене замка, с которой когда-то давно, кажется, в прошлой жизни, Ромашка наблюдала за тренировкой. Мы каждое утро начинали здесь, непроизвольно, а может и вполне осознано, отмечая рождение очередного дня, отсчитывая часы тихого счастья. Холодный ветер трепал волосы и пытался пробраться под многочисленные слои одежды, но мы не замечали злости морозного рассвета. Согревая друг друга теплом объятий, мы полной грудью вдыхали свежесть поздней заснеженной осени. Совсем скоро суровая зима завоюет природу и солнце станет редким гостем.
— Природа засыпает, — печально сказала Рома.
— Чтобы пробудиться вновь.
— Ты прав, но все равно грустно.
— Всему живому нужен отдых, — заметил я, оглядывая белоснежные просторы, простирающиеся до самого горизонта.
Ромашка поднесла руки ближе к лицу и принялась дыханием отогревать озябшие пальчики.
— Замерзла?
— Не очень.
— Давай вернемся в тепло.
Она развернулась в моих объятиях и, спрятав руки под моим плащом и приподняв подбородок, заглянула мне в глаза.
— Давай еще постоим. Мне здесь нравится. Стены не давят, и чувствуешь себя свободным.
Во мне шевельнулось беспокойство, которое заставило встрепенуться и зверя. Ей не нравится замок? Я нахмурился, не зная, как спросить, не выказав недоумения и нелепой обиды.
— Я привыкла к лесу, — пояснила она свои слова. — Каменные стены замка мешают дышать полной грудью, но это малая плата за то, что именно здесь я обрела то, что оказалось важнее и нужнее любого простора.
Я сжал руки, прижимая теснее к себе маленькое хрупкое тело жены.
— С наступлением лета уберут ставни и откроют все окна. Во внутреннем дворе есть цветочный сад, а за замком есть чудесная теплая речка.
— Да, знаю. Мне Ивон рассказывала.
— Похоже, она, как и обычно, успевает продумать все наперед, все подводные камни, — вздохнул я, сетуя на то, что сам совсем не подумал об этом.
— У тебя были другие заботы.
— Единственное о чем, вернее, о ком я хочу заботиться, это ты и Богдан, а остальное — это мелочи, которые не стоят душевных сил.
— Мы оба знаем, что ты никогда не сможешь относиться к своим обязанностям халатно и поверхностно. Эта земля и эти люди, живущие на ней, часть тебя.
Прижавшись на мгновение своими губами к ее прохладному лбу, выдохнул:
— Видимо, мне досталась невероятно мудрая жена.
— Скорее уж я просто озвучила очевидное, — хмыкнула она, пряча лицо у меня на груди.
Этот жест был наполнен таким глубоким доверием, что в груди сладко заныло. Тепло от ее дыхания пробивалось сквозь одежду и грело сильнее любого солнца или огня. Как маленький воробушек, прячась от непогоды у меня на груди, она прижималась теснее, не зная какую бурю будит в моей душе. Как раньше я жил, не зная этих минут единения и счастья. Как холодна и одинока была моя жизнь до появления
