Оборотни — сильные и смелые, но в то же время чуткие и ранимые… Они преданы своей семье и любимым, но беспощадны к врагам. Какая доля ожидает юную травницу, что принесла им дурную весть? А вдруг это — судьба, что так причудливо переплетает наши жизни? А вдруг это — любовь, что выдержит все испытания и препоны врагов? И разве различие культур и взглядов может встать на пути у настоящих чувств?
Авторы: Бурсевич Маргарита
Ромы. Я склонился над нею, поцелуем пытаясь передать тот хоровод чувств, который кружил голову и заставлял сердце стучать громче и чаще. Ограждая своей спиной ее от холодного северного ветра, я упивался поцелуем. Я мог провести так целую вечность, но окрик часового с дозорной вышки, прошелся стальным лезвием по моим нервам:
— Милорд, сигнальные огни с запада!
Тело одеревенело и застыло, как перед прыжком в ледяную воду. Отстранившись всего на несколько сантиметров, я смотрел в заполненные страхом глаза Ромашки. Не знаю, что именно она увидела в моих, но я постарался передать ей взглядом всю свою уверенность.
— Мы знали, что скоро это случится, — как можно спокойней сказал я, чувствуя, как льдинки текут по венам вместе с кровью.
— Что бы не произошло, береги себя, — еле шевеля губами, пробормотала Ромашка, еще крепче вцепившись пальчиками в мою одежду.
— Само собой, ведь я намерен получить все причитающиеся нам с тобой дни и ночи, — сказал я, успокоительным жестом поглаживая ее руки своими.
— Вот и не забывай об этом.
— Никогда, — это слово прозвучало практически клятвой.
— Мы с Богданом будем ждать тебя.
Я знал, что нужно спешить, но свой жадный поцелуй я был намерен получить несмотря ни на что, печалясь лишь о том, что он рано или поздно закончится.
Во дворе замка раздавались короткие приказы и слышался шум сборов. Нами с Гаем давно все было приготовлено, и вот теперь, не тратя лишнего времени, каждый выполнял свою задачу. Всего несколько минут отделяли меня от теплых губ любимой женщины до заснеженной дороги. Лишь несколько мгновений оставалось у меня, чтобы впитать тепло, вкус, запах, любовь.
— Пора, — выдохнул я ей в губы.
Рома судорожно кивнула.
Облачившись в дорожную одежду, набросив меховой плащ и проверив меч с ножнами, я спустился во двор в сопровождении Ромы. Мои люди уже были там, в полной боевой готовности. Гай, серьезный и угрюмый, рассматривал небо, пытаясь определить, не преподнесет ли нам погода нежелательный сюрприз.
— У нас в запасе день — два, если повезет с дорогой, — сказал он наконец.
— Но так они тоже не по летнему лугу двигаются, — напомнил я.
— Это да, — согласился Гай. — Но по мне, так никакая фора не может быть лишней.
— Это да, — пришла моя очередь соглашаться.
Еще раз окинув взглядом всадников, Гай повернулся к нам и, раскинув руки, пробасил:
— Ну, иди дочка, обними старика перед дальней дорогой.
Долго ждать ему не пришлось, Рома как маленький запуганный ребенок, спряталась от злого мира на груди отца. Невольно кольнула иррациональная ревность. Все понимаю, но хотелось бы быть для нее всем: защитником, другом, любовником, богом.
— Не сверкай глазами, — добродушно хмыкнул Гай. — Я же не соперник, а соратник.
— Знаю, — прикрыл я пожелтевшие глаза. — Оно само выходит, без каких-либо логичных объяснений.
Гай лишь покачал головой, то ли соглашаясь, то ли насмехаясь, но руки разжал, отпуская Рому. Погладив ее по голове и по-отечески поцеловав в лоб, сказал:
— Мы ненадолго. Выпроводим незваных гостей, и сразу домой, у камина греться.
Рома через силу улыбнулась.
— Иди вон лучше мужа обними, пока он не покусал здесь всех, — рассмеялся Гай, запрыгивая на свою лошадь.
Он был совсем недалек от истины. И мужчина во мне, и волк были одинаково солидарны в отношении Ромы — нам совсем не хотелось покидать обретенную пару. Внутренности скручивало узлом от предстоящей разлуки, хоть она и была вынужденной.
Ромашка повернулась ко мне, но не подошла, словно о чем-то задумалась. Тяжело перенося такое расстояние, я сам сделал шаг в ее сторону. Всадники отъехали к воротам, давая нам возможность проститься без свидетелей. Рома проводила их взглядом и перевела глаза на меня. И столько чувств светилось в них, не давая усомниться в том, что я для нее мир переверну с ног на голову, но сделаю все возможное и невозможное тоже.
Ловкие пальчики несколькими точными движениями развязали шнуровку плаща и юркнули в вырез. Еще мгновение и ее главная драгоценность в виде медальона перекочевала на мою шею. Редкий дар среди оборотней, только для самых дорогих и любимых. Практически передача души и сердца в руки получателя подарка.
Глаза невольно пробежались по шраму на ее лице, который без слов напомнил насколько ценна эта вещь для Ромы. Толстый кусок отшлифованного серебра с изображением волка, омытый когда-то кровью Ромашки. Ее робкие признания в любви не могли бы сказать о чувствах больше, чем этот дар.
Я не смог сдержать довольной счастливой улыбки, чувствуя, как мой зверь урчит от удовольствия. Казалось, что у меня забилось целых два сердца,
