Оборотни — сильные и смелые, но в то же время чуткие и ранимые… Они преданы своей семье и любимым, но беспощадны к врагам. Какая доля ожидает юную травницу, что принесла им дурную весть? А вдруг это — судьба, что так причудливо переплетает наши жизни? А вдруг это — любовь, что выдержит все испытания и препоны врагов? И разве различие культур и взглядов может встать на пути у настоящих чувств?
Авторы: Бурсевич Маргарита
Встряхнувшись, в точности как мокрый волк, я направился в дом священника, пора начинать.
Дверь мне открыли немедленно, даже сложилось впечатление, как будто женщина только и делала, что ждала меня у входа. Бледная как мел, со слегка заторможенными движениями, она пахла затхлой опустошенностью. Еще утром говорившая без умолку, она не смогла заставить себя разжать губы для приветствия. Перебросив плащ через руку, я коротко попросил ее отнести воды для моего человека на улице. В ее глазах блеснула одинокая слеза благодарности и облегчения, ведь теперь под благовидным предлогом она могла покинуть помещение, которое было пропитано напряженностью и страхом.
За столом их было четверо. Главного судью было распознать легко. Темно-коричневая ряса, как и у остальных, но была пошита из более дорогой ткани, да и крест на его шее был из чистого золота и украшен камнями, ценой с приличный кусок земли. Чопорный, надменный, смотрящий с пренебрежением на все вокруг.
Двое других, незнакомых мне священника, как тени повторяли его манеры и движения. Пустые глаза и сухие лица, выражающие брезгливость ко всему, что видят. Они выглядели как близнецы — одинаково безлико.
Деревенский священник на их фоне смотрелся более чем достойно. Прямая спина, гордый взгляд без тени страха или паники. Он видел, знал и понимал гораздо больше этих «блюстителей чистоты». Он — отличный союзник, и даже немного жаль, что в результате столкновения пострадает его приход. Желавший лишь мира и тишины, он попал в центр чужой войны, моей войны, и первый бой уже настал.
— Не знал, что у Вас гости, уважаемый, — выйдя на свет, кивнул я приходскому священнику.
Я слегка надменно окинул взглядом инквизиторов, позволяя им прочувствовать, кто здесь хозяин, и я очень тщательно прослежу, чтобы они об этом не забывали.
— Лорд Вульф!
Поднялся со своего места настоятель прихода.
— Какими судьбами?
Гости за столом насторожились, и легкий шлейф страха просочился в воздух. Да господа, совершенно верно, я оборотень. То, с чем я привык бороться и прятать всю свою жизнь, сейчас я выставляю на всеобщее обозрение. Желтый свет в глазах, по-звериному острые черты лица, рваные резкие движения, удлиненные клыки и когти. Волк был под моей кожей так близко, что мы почти стали единым целым. Я показал им зверя, с которым им придется иметь дело.
— Эта деревня доставляет мне массу беспокойства в последнее время. Вот хотел собственными глазами посмотреть на проблемы, из-за которых они отрывают меня от важных дел.
Огромная доля недовольства в голосе лишь увеличила силу рычания и отрывистость слов. И чем больше я пытался заставить нервничать их, тем больше заводился сам. Близость волка обостряла злость и инстинкты. Животным проще, у них свой суд справедливости. Приоритет — защита своей семьи, стаи и земли. Чужак уходит сам или его убивают.
— Прошу прощения, — проскрежетал судья, и было видно, что просить или извиняться для него непривычно и неприемлемо. — Вы лорд этих земель и этой деревни?
— А вы не знали, куда ехали? — грубо ответил я вопросом на вопрос.
Он так и застыл с открытым ртом.
— Милорд, прошу, присаживайтесь, — забавляющийся происходящим действом священник указал на свободный стул.
Сделав вид, что с неохотой соглашаюсь, уселся напротив главного судьи и самым бесцеремонным образом уставился на него в упор. Тот вздрогнул. Запах страха стал более густым и сильным. Священники — тени боялись не только шелохнуться, но даже вздохнуть лишний раз.
— Так, что тут происходит? — ни к кому в отдельности не обращаясь, спросил я, оглядывая угощения на столе.
— Ваши земли запятнала скверна, — немного пришел в себя гость, видимо, вспомнив, что он как-никак главный судья инквизиции.
Я скрипнул клыками и ухватился за подлокотники стула, которые стали крошиться под пальцами. Стоило невероятных усилий сдержаться и не убить его на месте, не разорвать в клочья, не растерзать как соломенное чучело. Это ничтожество посмело назвать мою любимую девочку скверной. Мою беззащитную малышку, которая рисковала жизнью для спасения младенца. Которая, несмотря ни на что, готова помогать и лечить. Которая не знает ненависти и безразличия. Она чиста душой и телом, помыслами и делами. Чище, лучше, достойней любого в этой комнате.
— Лорд Вульф, — вернул меня к действительности священник, уже знавший, что злость оборотня может быть неконтролируемой в вопросах, связанных с моими близкими.
— Что вы думаете о слухах, которые утверждают, что в наших краях появилась ведьма?
— Кто-то не уважает церковь настолько, что готов оторвать ее от важных дел и заставить бродить по сугробам в поисках
