Оборотни — сильные и смелые, но в то же время чуткие и ранимые… Они преданы своей семье и любимым, но беспощадны к врагам. Какая доля ожидает юную травницу, что принесла им дурную весть? А вдруг это — судьба, что так причудливо переплетает наши жизни? А вдруг это — любовь, что выдержит все испытания и препоны врагов? И разве различие культур и взглядов может встать на пути у настоящих чувств?
Авторы: Бурсевич Маргарита
травницы, Гая и Богдана. И прежде чем достигла земли, успела мысленно шепнуть Грею о том, как сильно его люблю.
Завершился мой полет внезапно, и я упала на что-то мягкое. Вокруг толпились люди и быстрым движением, за руки, стащили с растянутой ткани, освобождая место, куда еще секунду спустя приземлился Ли Бей. А я не могла отдышаться и осознать, что все еще жива, и потому даже не сопротивлялась, когда меня, не церемонясь, скручивали веревками. Руки так крепко привязали к телу, что невозможно было сделать глубокий вздох, а тем более вскрикнуть.
С другой стороны замка, в тишине ночи отчетливо слышны были крики, стоны и звон мечей. Кто-то отчаянно отвлекал защитников замка, пока другая немногочисленная группа уводила меня как можно дальше. Чтобы не привлекать внимание у всех похитителей были накидки из белой ткани, одну из которых натянули и на меня. Двигались мы по глубокому снегу без лошадей, соблюдая полнейшую тишину. Я из-за накидки, которую не имела возможности поправить, не видела куда наступать и потому меня тащили практически волоком, грубо схватив за шиворот.
Довольно скоро мы достигли небольших, но густых зарослей, которые скрывали лошадей и еще двух людей в плащах. Моему удивлению не было предела, когда раздался грубоватый женский голос.
— Какого черта? Сказали будет ребенок, а вы кого притащили?
— Заткнись дура и лошадей отвязывай, надо убираться, пока они нас не обнаружили, — одернул ее мужчина, державший меня за плечо.
— Мы так не договаривались, — возмутилась вторая. — Кто это?
— Это лучше, чем пацан. Это жена Вульфа.
— Даже так?
— А ну-ка, займись делом и без разговоров.
Ли Бей молча и не обращая внимания на перепалку, легко забрался на одну из лошадей. А меня в это время передали от одного человека к другому и перекинули через седло, как мешок. Стянутые веревкой руки не позволяли держаться или хоть как-то смягчать удары о холку лошади при скачке. Если бы тяжелая ладонь не прижимала меня к спине животного, то я бы обязательно соскользнула и упала. Но и без того путешествие оказалось сложным, долгим и мучительно-болезненным. Даже то, что лошади вязли в глубоком снегу, не делало их шаг плавнее. Наоборот, они, выпрыгивая из очередного сугроба, с силой ударяли передними ногами по насту, отчего при каждом таком прыжке у меня из легких с силой вышибало воздух.
Уже светало, когда мы добрались до высоких стен монастыря. С лошади меня снимали, не церемонясь, и просто столкнули в снег, из которого выбраться самостоятельно не удавалось. Я барахталась, как выброшенная на сушу рыба, отчего снег забился везде, и я совсем перестала чувствовать окоченевшие пальцы и ноги. Из сугроба меня выдернула за одежду одна из женщин. Она оказалась на голову выше меня и отличалась на редкость грубыми чертами лица, а еще очень сильно на ее щеке выделялся круглый ожог. Она пристально рассматривала меня и потом, ткнув пальцем в мой шрам, фыркнула:
— Вот ведь тоже не красавица, чем тогда я мужикам не угодила?
— А тем, что есть огромная разница между шрамом и клеймом вора, — съязвил кто-то из мужчин и остальные громко засмеялись, заставляя эту женщину обиженно запыхтеть.
— Можно подумать вы ангелы.
— Мы наемники и если не заткнешься, узнаешь на себе, чем мы так ценимся.
Женщина оттолкнула меня назад в сугроб.
— Одно дело явиться в монастырь с младенцем и совсем другое с женщиной.
— Там обо всем договорено, так что все равно возьмут, хоть лошадь приведи. Тем более по ней инквизиция плачет, так что проблем не будет, — раздался голос второй женщины.
— Сами смотрите, мое дело маленькое, — обиженно заявила она и, перешагнув через меня, пошла к воротам.
— Да мы и сами бы справились, если бы могли в монастырь заходить, — проворчал мужчина.
— Часы, — спокойно напомнил Ли Бей и помог мне встать на ноги.
Короткий, но громкий стук в ворота заставил меня напрячься. Зачем я здесь? Почему монастырь? Каменные стены давили своим величием и массивностью. Высокая кладка, прятала женскую обитель, защищая от внешнего мира или хороня заживо… Казалось, что если попадешь внутрь, то пути назад уже не будет.
Тяжелые ворота со скрипом поддались с места и медленно открылись. Три монахини, держащие факелы, с ног до головы укутанные в черное, вопросительно смотрели на нас.
— Мы от Дилана, — выступил один из мужчин, который всегда молчал до этого момента. — Привезли ведьму из замка оборотней, где она пряталась. Будьте осторожны и не верьте ни единому её слову, сами знаете, как хорошо ведьмы умеют отводить глаза.
Монахини принялись креститься и зашептали молитвы для защиты от нечистой силы. Ни одна из них даже не подняла на меня глаз.
