Оборотни — сильные и смелые, но в то же время чуткие и ранимые… Они преданы своей семье и любимым, но беспощадны к врагам. Какая доля ожидает юную травницу, что принесла им дурную весть? А вдруг это — судьба, что так причудливо переплетает наши жизни? А вдруг это — любовь, что выдержит все испытания и препоны врагов? И разве различие культур и взглядов может встать на пути у настоящих чувств?
Авторы: Бурсевич Маргарита
— Не обижайся, я говорю только то, что слышала.
— Забудь. Все это ерунда, — повысила я голос и замолчала.
Эх, сама всего пару месяцев назад верила во всю эту чепуху, и немудрено, что она под завязку набита такими глупостями.
— Извини. Но это действительно вранье, — уже спокойней сказала я.
— Тебе виднее, — легко согласилась она. — Сама я их ни разу не видела. Земли моей семьи далеко от границы, и там оборотни большая редкость.
— Они замечательные… если не злить, — вспомнился мне перебинтованный Локи.
— Утешила, — сыронизировала она. — Вот придет за тобой муж и перекусит мной.
Я на это только глаза закатила. Кажется, она меня не слушала, когда я говорила, что все эти сплетни ерунда.
— Не станет он тебя есть.
— Так уверена?
— Да.
— Почему? — допытывалась она.
Я чуть было зубами не заскрипела.
— Потому что костлявая, — выпалила я.
— Хорошо, — сказала она и задорно улыбнулась.
— Ты меня дразнишь? — сощурилась я.
— Конечно. А то ведь скучно. Тебя как зовут-то?
— Ромашка.
— Нет, я серьезно, — опять всплеснула она руками, как будто ей невероятно тяжело быть без движения.
— И я серьезно. Близкие и друзья Ромой называют.
— О-о-о!
Я развела руками. А что тут сделаешь? Что есть, то есть.
— Рома, — проговорила он вслух и улыбнулась. — Необычно, но здорово.
А потом она резво поднялась и сделала шуточный книксен.
— Позвольте представиться, миледи. Я леди Лилиан. Лучше просто Лили.
Договорив, она шлепнулась в сено рядом со мной, поднимая пыль.
— Здорово, что ты здесь, — заявила она.
Я подавилась вздохом и уставилась на нее, как на умалишенную. Заметив мой взгляд, она поспешила исправиться.
— Здорово, что мы встретились. Не представляешь, как тоскливо быть все время одной. Дошло до того, что я стала в шахматы сама с собой играть. Кстати, хочешь партию? — спросила она в конце своей тирады и умоляюще посмотрела на меня.
— Играть? Шутишь?
— А что? Ты спать хочешь?
— Я сейчас не усну, даже если меня напичкать под завязку ромашковым настоем.
— Вот видишь. Погулять нас тоже никто не отпустит, сама понимаешь. Ну, так что?
Может, это и было бы хорошей идеей, если бы не одна загвоздка.
— Я не умею, — развела я руками, извиняясь.
— Я научу, — с пугающим энтузиазмом заявила Лили.
Она проворно перенесла свечу на пол и, расчистив от сена кусочек пола, где были начерчены клеточки, принялась расставлять камешки.
— Обменяемся знаниями, — вдруг предложила она. — Я тебе о шахматах расскажу, а ты мне об оборотнях.
Я настороженно замерла и напряженно спросила:
— Что ты хочешь знать?
Лили заметила перемену в моем настроении, и рассмеявшись заверила:
— Я не собираюсь выведывать секреты. Просто жуть как любопытно. Так что сведения о том, где твой муж хранит звериные сокровища, можешь оставить при себе.
— Звериные что? Сокровища? Ты сейчас о чем?
Девушка, оставив в покое камешки, воззрилась на меня с не меньшим удивлением.
— А он у тебя точно оборотень?
— Более чем, — озадачила я ее ответом.
Она зачарованно вздохнула:
— Значит, и об этом врут.
Но расстраиваться долго она явно не умела, и потому передернув плечиками, предложила:
— Приступим.
— Глазам своим не верю, — первый из оцепенения вышел Гай.
Вот он — ответ на все многочисленные вопросы и нестыковки. Все было у меня перед глазами, но осознание этого запоздало. Мы днями и ночами выслеживали тех, кто покидал замок. Мы следили за возможным появлением чужаков и даже тайком досматривали личные вещи и лошадей всех тех, кого дела звали в дорогу. Но только тот, единственный, кого мы искали, ни разу не покинул стен замка. Ни разу не попал в поле зрения дозорных и часовых. Ему это было не нужно.
Гай цветасто выругался и потер лицо руками.
От его слов почтовый голубь на окне встрепенулся. Я прекрасно помню эту пеструю птицу, именно она была любимицей Ромы. Ромашка часто оставляла крошки на окне и разговаривала с ней, когда думала, что никто не слышит. Однажды даже жаловалась на меня.
Вот она ирония судьбы, во всей своей красе.
Плавно протянув руку, чтобы не дай бог не спугнуть голубя, снял с него маленький мешочек. Пальцы не слушались и подрагивали от волнения, потому развязать тонкую тесемку было невероятно сложно. Мне было крайне необходимо знать, что там. А еще меня одолевал непривычный, до недавнего времени, страх.
Внутри оказалась записка с коротким сообщением — «Деревню
